горячая линия
rus
ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ ДЛЯ СЕКС-РАБОТНИКОВ.  КРУГЛОСУТОЧНО.

ЗВОНИТЕ ЕСЛИ:
  • 📌 сотрудники полиции требуют у вас деньги, принуждают к составлению/подписанию незаконных протоколов, проводят незаконные досмотры;
  • 📌 вы подвергаетесь физическому и психологическому насилию со стороны полиции (моральное унижение, оскорбление, принуждение к сотрудничеству, к сексу, изнасилование и т.д.);
  • 📌 вы подвергаетесь насилию;
  • 📌 у вас пытаются отнять детей, ссылаясь на ваш род занятий;
  • 📌 вас шантажируют, запугивают или ограничивают свободу;
  • 📌 вам отказывают в предоставлении медицинских услуг, ссылаясь на ваш род занятий;
  • 📌 вам нужна помощь в получении паспорта, оформлении прописки и т.д.

Кейт Листер: «Мы все еще возвращаемся к культурным моделям Викторианской эпохи при обсуждении секс-работы»

9 Дек 2020 22:12:10
0
комментариев

Предлагаем вашему вниманию аналитическое эссе профессора Университета Лидс (Колледж Тринити) Кейт Листер. В своем исследовательском обзоре Кейт Листер обсуждает историю виктимизации секс-работы в Великобритании. Поводом для написания эссе послужил скандал в британских СМИ, связанный с протестами нескольких секс-работниц, заявивших о том, что их отношение к секс-работе было искажено при монтаже финальной версии документального фильма о секс-работницах Великобритании, созданного по заказу Би-Би-Си.

В викторианском медиа-дискурсе XIX века меньше внимания уделялось подлинному опыту секс-работницы, а больше — нравственной повестке дня тех, кто хотел ее спасти.

Последний документальный фильм Луи Теру «Продажа секса» (Louis Theroux’s «Selling Sex») был показан на фоне разногласий по поводу того, что фильм неадекватно представлял участвовавших в нем секс-работниц. В итоге две участницы фильма, Эшли и Джорджия, опубликовали открытое письмо, адресованное режиссеру фильма и государственной телерадиовещательной компании Би-би-си, обвинив их в том, что они отредактировали их интервью и в результате представили секс-работниц в виде пострадавших жертв, нуждающихся в спасении.

Эшли и Луи Теру на съемках фильма

Между тем, в Твиттере Шарлотта Роуз (Charlotte Rose) сообщила, что ее вклад в документальный фильм был полностью удален, написав: «После просмотра документального фильма я поняла, почему они убрали мой комментарий — я рассказала о своей терапевтической работе с людьми с ограниченными возможностями и о моих любовных отношениях – похоже, что любящая пара, в которой один из партнеров занимается секс-работой — это было не то, что они хотели видеть».

В документальном фильме было показано, как Теру, одевая максимально озабоченное выражение лица, неустанно искал травмы у участниц фильма. Проблемы с отцами, сексуальное насилие и репрессивное религиозное воспитание были обнаружены и представлены зрителю как коренная причина «нездорового» поведения этих женщин. Теру заламывал руки и беспокоился о женщинах, «которые за деньги предоставляют незнакомцу то, что обычно считается самым интимным физическим актом», и о том, что они «на самом деле чувствовали относительно того, что происходит». Несмотря на то, что все участницы фильма заявляли, что не хотят, чтобы их спасали, тем не менее, документальный фильм, акцентируя внимание на психологических травмах и ложном понимании, в результате представляет их как трагических жертв, которые не понимают того, что они делают. В итоге Теру поставил свой голос выше голосов участниц фильма, вместо того, чтобы оставить место для конструктивного диалога между равными. В результате получился заезженный рассказ о спасителе, которому апатично внимали все участницы фильма.

Нежелание создателей фильма «Продажа секса» сотрудничать с секс-работниками, если они не подтверждают определенный образ жертвы, чтобы утвердить правоту пути спасения, не является чем-то уникальным и сигнализирует о более широкой социальной неоднозначности в отношении секс-работы в целом.  Рассмотрение секс-работника в качестве жертвы может удовлетворить нравоучения моралиста, однако это также укрепляет социальную иерархию и, в конечном итоге, стигматизирует и лишает «спасенных» положенных им прав человека. Но в этой динамике нет ничего нового. Комплекс Спасителя секс-работников формируется в СМИ по крайней мере с девятнадцатого века, и когда мы исследуем историю этого феномена, мы можем увидеть, что с тех пор мало что изменилось.

Историки давно отмечают, что дискуссии о секс-работе значительно активизировались с середины девятнадцатого века, и что отношение общества к женщинам, работающим в секс-индустрии, заметно смягчилось. Свою роль в то время сыграли индустриализация, урбанизация и ужасающая бедность. Так появился и Закон об инфекционных заболеваниях 1864 года, который пытался регулировать венерические заболевания в вооруженных силах, заставляя «обычных проституток» проходить обследование и лечение. Законы того времени сделали секс-работу в Великобритании очень публичной и стимулировали растущую симпатию общественности к жертвам того, что Джозефин Батлер назвала «хирургическим изнасилованием».

Вместо того, чтобы рассматривать секс-работницу как похотливую грешницу, она была переупакована в жалкую жертву безразличного мира. Распространенными викторианскими эвфемизмами для женщин, торгующих сексом тогда были — «падшая женщина» и «несчастная женщина». Дебаты в Парламенте того времени превратились в безумный хаос, когда все законодатели вдруг захотели спасти секс-работниц от самих себя. Врачи, полиция, социальные реформаторы и церковь все наперебой претендовали на владение «проблемой» и пытались ее решить.

Газеты ссылались на «великое социальное зло» проституции, и если это было социальное зло, то ответственность за спасение от зла должна была, конечно же, лежать на обществе. Принятие позиции спасителя дало британским газетам разрешение писать о секс-работе, и они тотчас же перешли в режим овердрайва. В 1858 году одновременно издания Оксфордского университета (Oxford University) и газета City Herald сообщили о всплеске интереса СМИ к секс-работникам: «Мы верим, что внимание, которое в Лондоне и по всей стране уделяется болезненной и важной теме проституции, не окажется простой временной вспышкой народного энтузиазма и возмущения».

В следующем году газета The East London Observer написала, что «пресса больше не стесняется обсуждать тему проституции. Мы верим, что не отклонимся от истины, если скажем, что едва ли найдется английская газета, которая не привлекала бы внимание общественности к этой теме в течение последних 12 месяцев».

Широкое освещение в СМИ нашло отражение в создании сотен благотворительных организаций, которые возникли, чтобы спасти и исправить падших женщин. Общество приюта женщин, подвергшихся домашнему насилию в г. Кардиффа (Cardiff Female Refuge Society), Лондонское общество спасения падших женщин (London Society for the Rescue of Fallen Women), Организация социальной чистоты в г. Портсмут (Portsmouth Social Purity Organisation), Полуночная спасательная бригада в г. Глазго (Glasgow Midnight Rescue Brigade), Приют округа Стаффордшир для освобожденных заключенных и падших женщин (Staffordshire County Refuge for Discharged Prisoners and Fallen Women) и Ливерпульский дом Форда (Liverpool House of the Ford) — это всего лишь горстка из тучи благотворительных организаций, занимавшихся спасением несчастных женщин.

Например, Обозрение «Друг Магдалины и Разведчик женских домов» («The Magdalen’s Friend and Female Homes’» Intelligencer); Ежемесячный журнал (1860-64) был популярным периодическим изданием, которое редактировалось преподобным Уильямом Такниссом и создавалось реформистами чистоты, которые желали «видеть Спасителя, прославленного в спасении тех, кто казался потерянным без надежды на милость». Обозрение содержало стихи, рассказы, проповеди, отчеты о закрытых больницах и домах Магдалины, очерки о причинах проституции и, конечно, призывы к финансированию. Его целевой аудиторией были не падшие женщины, а средний и высший классы, которые могли позволить себе добровольно тратить свое время на подобное филантропическое дело.

Конечно же, все эти усилия работают только в том случае, если есть жертва, которую нужно спасти, и реформаторы были очень разборчивы в отношении того, какую женщину они хотели спасать. Первое издание «Друга Магдалины» (The Magdalen’s Friend) противопоставляет «бедную, утомленную женщину-изгоя, подавленную горем и стыдом, которая жаждет попасть в Дом милосердия», с нераскаявшимися секс-работницами, которые являются «живыми призраками греха», занятыми только «непристойным весельем». В заключительной публикации «Друга Магдалины» эссе под названием «Как они сюда попали» (‘How Do They Get Here’) рассматривает то, что побуждает женщину продавать секс, и делает вывод, что это может быть только результатом глубоких личных страданий: «Общественное мнение говорит о падших считая, что они принимают свой образ жизни по собственному выбору». Моралист думает, что они такие, «в силу обстоятельств, над которыми они мало или совсем не властны». При этом христианский филантроп утверждает, ‘Они стали теми, кто они есть, а меж тем есть больший грех над ними, чем грешили они«. [«more sinned against than sinning» — перевод Бориса Пастернака из «Короля Лира» Уильяма Шекспира, акт 3, действие 2 –«Я не так Перед другими грешен, как другие — Передо мной». Выражение, используемое для обозначения тех, кто, хотя и может быть виновен в проступке, считает себя жертвой более серьезного проступка.]

English novelist Charles Dickens (1812 — 1870), circa 1860. (Photo by Hulton Archive/Getty Images)

Звучит знакомо? Многие из спасательных домов принимали только тех женщин, которые были в определенном возрасте, бездетные, свободные от болезней, и в целом казались раскаявшимися и покорными. Например, Общество защиты женщин в квартале Мэрилебон (Marylebone Female Protection Society) не допускало «откровенно порочных проституток», а только тех, кто впервые совершил преступление. В 1858 году Чарльз Диккенс, покровитель «Коттеджа Урания» (Urania Cottage), дома для падших женщин, услышал о письме, которое в «Таймс» написала секс-работница, назвавшая себя «еще одной несчастной». Не прочитав письмо лично, Диккенс связался с газетой «полагая, что может чем-то помочь». Однако, прочитав письмо до конца, Диккенс нашел в нем не жертву, которую нужно спасти, а разгневанную женщину, которая восстала против ошеломляющего лицемерия «Набожного, нравственного, респектабельного общества». Диккенс был настолько «ошеломлен и обескуражен» тем, что он прочитал, что быстро отказался от своего предложения помощи и надеялся, что об этом никто не узнает в «Коттедже Урания».

Прошло 156 лет, а создатели документальных фильмов по-прежнему изображают секс-работниц Великобритании жертвами, чтобы доказать свою моральность. Конечно, есть секс-работники, которые пережили травмы, но создание пространства только из рассказов о жертвах дает мало возможностей для исследования сложностей в жизни тех, кто занимается секс-работой. В викторианском медиа-дискурсе внимание уделялось не столько подлинному опыту секс-работницы, сколько моральным устремлениям тех, кто хотел ее спасти. Речь не шла о том, чтобы выслушать секс-работниц, а о том, чтобы навязывать ценности религиозного среднего класса трудящимся беднякам. Тем не менее, чтобы обсудить секс-работу, мы по-прежнему обращаемся к викторианским культурным сценариям, которые, зачастую из лучших побуждений, исключают из прав и лишают силы ту самую группу людей, которая находится в центре спасательных усилий.

Пришло время сменить этот сценарий.

Автор: доктор Кейт Листер (Kate Lister)

Опубликовано 16 января 2020 года на портале inews.co.uk