горячая линия
rus
ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ ДЛЯ СЕКС-РАБОТНИКОВ.  КРУГЛОСУТОЧНО.

ЗВОНИТЕ ЕСЛИ:
  • 📌 сотрудники полиции требуют у вас деньги, принуждают к составлению/подписанию незаконных протоколов, проводят незаконные досмотры;
  • 📌 вы подвергаетесь физическому и психологическому насилию со стороны полиции (моральное унижение, оскорбление, принуждение к сотрудничеству, к сексу, изнасилование и т.д.);
  • 📌 вы подвергаетесь насилию;
  • 📌 у вас пытаются отнять детей, ссылаясь на ваш род занятий;
  • 📌 вас шантажируют, запугивают или ограничивают свободу;
  • 📌 вам отказывают в предоставлении медицинских услуг, ссылаясь на ваш род занятий;
  • 📌 вам нужна помощь в получении паспорта, оформлении прописки и т.д.
+38(050) 450 777 4 +38(067) 450 777 4

«Люди ничего не знают о секс-работе». Юлия и Ола о мифах, стигме, запретах на аборты и декриме

30 Апр 2021 17:04:05
0
комментариев

Ола Ключик и Юлия Трамп — секс-работницы из Польши. Вместе они создают подкаст, в котором рассказывают о своей работе, ее плюсах и минусах, развенчивают мифы и стереотипы, противодействуя стигме.

Автор материала  КАРОЛИНА РОГАШКА.

«Мы лишены нашей субъектности, что делает нас жертвами или вампами. Этот подкаст показывает, что мир не черно — белый»

Оригинальное интервью на портале noizz.pl по ссылке \ Фото: Каролина Яковска / Noizz.pl

Каролина Рогашка (далее К.Р.): Этот подкаст — форма художественного самовыражения или за ним стоит образовательная миссия?

Юля: Может, я расскажу, как все начиналось? В День борьбы с насилием в отношении секс-работников мы приняли участие в панельной дискуссии на эту тему. Этот разговор завел меня, и я написала в нашей группе, что хочу сделать подкаст, что я хочу распространить некоторые знания о секс-работе в мире. Ола ответила, что тоже думала об этом. Мы решили, что сделаем это вместе.

Ола: Это было у меня в голове с прошлогодних каникул, но все время что-то было не так, и я откладывала это на потом. Я была рада, что мы сделаем это с Юлькой…  в конце концов это оказалось действительно хорошей идеей. Вероятно, в этой потребности в творческом самовыражении есть что-то, но, прежде всего, это восстановление повествования о секс-работе. Потому что об этом говорит большинство людей, которые никогда не работали в индустрии. Мы хотим это изменить.

К.Р.: Как вы думаете, что люди не знают о секс-работе?

Юля: В Польше? Они ничего не знают. Если о нас что-то пишут или говорят, то это для дешевой сенсации.

Ола: Нет надежного и значимого дискурса о секс-работе. Мы лишены нашей субъектности, что делает нас жертвами или вампами: либо всем нам нужна помощь, либо мы забираем мужей и разрушаем семьи. Но это не так. Этот подкаст показывает, что мир не такой черный и белый. И я, и Юлия занимаемся не только сексом, но и активизмом в этой сфере. У нас есть много знаний, которые мы получаем из нашего опыта, из разговоров с другими людьми, из материалов по этой теме, включая отчеты об исследованиях.

Юля: Этот подкаст предназначен для людей, не связанных с индустрией, которым хотелось бы узнать о ней больше. Также он для наших родственников, которым нужны знания, но которые боятся спросить. И, наконец, и это, пожалуй, самое главное, для секс-работников. Чтобы они чувствовали, что мы поддерживаем их, и у них есть возможность поговорить и представиться. Потому что в пдкасте будем говорить не только мы, но и наши гости.

Ола: Я бы добавила, что это также подкаст и для клиентов. Чтобы они знали, как себя вести, что делать и чего не делать. А также для союзников, потому что мы поговорим о том, как лучше нас поддержать. Я рада, потому что в этом подкасте мы можем говорить о себе на своих условиях, без цензуры и замалчивания.

К.Р.: Как секс-работа вообще вошла в вашу жизнь?

Юля: Для меня это всегда было где-то на горизонте. Я начала семь лет назад в качестве промоутера в стриптиз-клубе. Я поощряла посещения, а затем разговаривала с клиентами. И так было, пока я не стала танцовщицей. Пандемия немного изменила правила, поэтому теперь у меня тоже есть аккаунт на OnlyFans.

Ола: Я в этом бизнесе чуть больше двух лет. У меня была трудная финансовая ситуация, и фактически в тот день, когда я решила стать эскортом с полным спектром услуг, у меня появилась наличность, и теоретически необходимость в такой работе отпала. Но я уже была настроена и даже воодушевилась, чтобы попробовать. Через несколько дней я встретила своего первого клиента, вот так.

…действующие правила делают нас уязвимыми перед насилием, и у нас нет инструментов, чтобы справиться с этим

К.Р.: С какими стереотипами вы сталкиваетесь?

Ола: Это не тяжелая работа.

Юля: Ну, это вообще не работа, это просто раздвинуть ноги и трясти п**дой.

Ола: Между тем, это требует значительной логистики. Вы должны быть активными в социальных сетях, проводить рекламные акции в виде сообщений, фотографий и посещать порталы, на которых общаетесь с клиентами. К тому же это огромная эмоциональная и интимная работа. Когда я встречаюсь с клиентом, я должна прочувствовать его за несколько минут. Адаптироваться, потому что у каждого из них разные потребности, они по-разному целуются и прикасаются. Вам нужно быть рядом с этим человеком, иногда слушать трудные истории, утешать его. Выполняя работу, я хочу сделать все возможное, чтобы развиваться и хорошо реагировать на эти потребности.

К.Р.: Наверное, это забирает много энергии …

Ола: Да. И еще есть эта повседневная борьба со стигмой …

Юля: Именно потому, что это не худшие стереотипы, а клеймо. Я не могу позволить себе взять ссуду, не говоря уже о приличной пенсии. Есть также стресс меньшинства.

Ола: Совершенно верно. Вы просыпаетесь утром с мыслью, что весь мир вас ненавидит. Так буквально. Мы пытаемся избавиться от этого, иначе мы бы облажались, но это непросто.

Юля: У меня приступы паники, когда я захожу в так называемую Leftbook на Facebook… Люди говорят о том, как должна выглядеть моя работа, о том, что такие люди, как я, не заслуживают уважения. Представьте, что, если бы пекарь каждый день читал, что он должен прекратить печь эти гребаные булочки и должен заняться другой «достойной» работой? … Он бы не выдержал этого.

Ола: И мы с этим справляемся. Нас не представляет никакой политик, мы не защищены ни законом, ни полицией. На нас нападают даже те люди, которые должны быть на нашей стороне… SWERF (радикальные феминистки) создают о нас целые посты, разглагольствуют о том, кем мы должны быть. И они делают вид, что хотят помочь, и они совсем не слушают нас и ничего не делают с нами.

Юля: Даже в пространстве, которое должно быть моим, например в личном профиле в Facebook, тоже есть такие люди. Недавно я написала пост, в котором попросила тех, кто не знаком с секс-работой, не комментировать это. И что? Под этим постом обсуждение в том же духе …

К.Р.: Вы им отвечаете?

Джулия: Сначала да, но это не имеет смысла, потому что эти люди не читают то, что я пишу. Они ведут монолог сами с собой.

Ола: Как активистки, мы тратим много времени и сил, чтобы отвечать на нападения и защищаться. Мы хотим это изменить, и этот подкаст, помимо прочего, предназначен для этого.

Юля: Каждый день от нас требуется вносить огромный вклад в образование людей, которые нас обижают и ждут, что мы докажем им, что мы не мусор. И, конечно, я много занимаюсь этой работой, но она меня уже утомляет. Теперь я могу просто вставить ссылку на подкаст!

Ола: То же самое было, когда я создавала журнал «Спаси нас от спасителя», который представлял собой сборник изображений секс-работников — интервью и фотографий. Я чувствовала, что растрачиваю себя, отвечая на домогательства в Интернете и зря теряя время. Я решила, что лучше создать что-нибудь о нас и для нас… поделиться своим опытом. Мы просто пришли и сказали, кто мы такие, и, что у нас другой опыт.

…многие делают вид, что хотят помочь, но совсем не слушают нас и ничего не делают вместе с нами

К.Р.: Одна из вещей, за которую вы боретесь, — это декриминализация. Что это значит?

Юля: Речь идет о декриминализации третьих лиц, потому что предоставление сексуальных услуг как таковое не криминализировано.

Ола: Совершенно верно, но это тоже не считается работой. Мы находимся в серой зоне. Этот постулат применяется в основном к эскорту с полным спектром услуг. Наказуемо сутенерство, т.е. получение выгоды от чьей-либо сексуальной работы, сутенерство понимается как побуждение к работе, содействие предоставлению услуг. 

Правила составлены таким образом, что даже ребенок секс-работника может считаться сутенером, потому что в конечном итоге он получает выгоду от секс-работы другого человека. Человек, который работает эскортом и рекомендует такую ​​работу другу, может считаться сутенером. Что касается торговли — представьте себе ситуацию, когда девушки вместе снимают квартиру для приема клиентов. Так они чувствуют себя в большей безопасности. И они могут попасть в тюрьму за это…

Эти действующие правила делают нас уязвимыми перед насилием, и у нас нет инструментов, чтобы справиться с этим.

При этом мы не за легализацию, потому что тогда нас загоняют в жесткие рамки. Многие люди могут не соответствовать требованиям, придуманным законодателем, и в результате уйти в подполье, что связано с опасностью. Это как сделать аборт. Нет хороших законов об абортах, потому что каждый из них так или иначе ограничивает и исключает даже людей, находящихся в худшем материальном положении. Мы взрослые и имеем право принимать решения относительно своего тела, как в случае аборта, так и в случае сексуальной работы.

К.Р.: Хорошо. Значит, декриминализация — лучший вариант и повышает безопасность работы?

Ола: Да. Тогда трудящиеся смогут самоорганизоваться, создавать профсоюзы. Если бы я работала в агентстве и клиент проявлял ко мне насилие, у меня была бы возможность сообщить об этом, не рискуя, что меня уволят или что заведение закроют. В ситуации, когда у сотрудников есть четко определенные права, работодатель более внимателен и заботится об их соблюдении.

К.Р.: Считаете ли вы, что декриминализация повлечет за собой дестигматизацию? А может наоборот?

Юля: Я хочу, чтобы это клеймо стало меньше. Я не смею больше ни о чем мечтать. Пока декриминализация мне кажется нереальной. Потому что, может патриархат с байка свалится?

Ола: Мне кажется, одно без другого не существует. В том смысле, что чем меньше стигма, тем ближе к декриминализации. Чем больше голосов за прекращение криминализации, тем лучше будет подход к сотрудникам-женщинам. 

Хотя до декриминализации еще далеко, я вижу, что борьба со стигмой прогрессирует. Есть группы поддержки сообщества, есть коалиция SexWork Polska, которая много работает. То, что мы даем интервью, что разговариваем с вами, кое-что доказывает. Я, вероятно, потрачу всю свою жизнь, работая над этим изменением, но я думаю, что оно того стоит.

А теперь я скажу кое-что с точки зрения комплекса спасителя, но он работает аналогично активизму ЛГБТ +. Каждый квир-ребенок, который не покончит жизнь самоубийством благодаря моим действиям или действиям других людей, это успех. То же и с секс-работой. Мы выигрываем, если хотя бы один работающий человек чувствует себя не одиноким, если люди начинают платить за порно, если кто-то передумает о нашей работе.

К.Р.: Большая ценность вашего подкаста еще и в том, что вы говорите не только о хороших, но и сложных аспектах работы. Вы просто говорите, что это такое.

Юля: Я предпочитаю сказать, что это хорошо. Потому что я не хочу спорить. Если я скажу, что это плохо, я услышу: «О, это так ужасно? вы способствуете тому, что, возможно, другие девушки решат работать таким образом. Не обрекайте их на ужасную жизнь».

Ола: В третьем эпизоде ​​мы поговорим об изображении сексработников в дихотомии «счастливая шлюха против жертвы». Когда мы показываем, что все хорошо, мы попадаем в группу привилегированных. В тот момент, когда мы делимся каким-либо негативным опытом, мы получаем клеймо жертвы. Люди из других отраслей могут свободно говорить, что им надоела работа или что начальник ужасен. Если бы я сказала что-то подобное, я бы сразу узнала, что мой работодатель определенно жестокий и должен быть заключен в тюрьму. Это расстраивает.

К.Р.: Что тебе нравится в твоей работе?

Юля: Деньги! Но также ощущение, что я ни к чему не привязана. Такая свобода. И возможность путешествовать, потому что посещаю и зарубежные клубы.

Ола: Мне нравится независимость. Дело в том, что я могу устанавливать собственное рабочее время …

Это также некий акт сопротивления культу производства и капитализма. За относительно небольшой объем работы я могу много зарабатывать и посвящать свободное время тому, чему хочу. Я просто использую это для активизма и горю этим, но это совсем другая история.

Читайте также: