горячая линия
rus
ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ ДЛЯ СЕКС-РАБОТНИКОВ.  КРУГЛОСУТОЧНО.

ЗВОНИТЕ ЕСЛИ:
  • 📌 сотрудники полиции требуют у вас деньги, принуждают к составлению/подписанию незаконных протоколов, проводят незаконные досмотры;
  • 📌 вы подвергаетесь физическому и психологическому насилию со стороны полиции (моральное унижение, оскорбление, принуждение к сотрудничеству, к сексу, изнасилование и т.д.);
  • 📌 вы подвергаетесь насилию;
  • 📌 у вас пытаются отнять детей, ссылаясь на ваш род занятий;
  • 📌 вас шантажируют, запугивают или ограничивают свободу;
  • 📌 вам отказывают в предоставлении медицинских услуг, ссылаясь на ваш род занятий;
  • 📌 вам нужна помощь в получении паспорта, оформлении прописки и т.д.
+38(050) 450 777 4 +38(067) 450 777 4

ДИСКУССИИ ПРО СЕКС-РАБОТУ В ЖЕНСКИХ И ФЕМИНИСТСКИХ ДВИЖЕНИЯХ

13 Июл 2019 20:07:50
0
комментариев

Секс-работа была фокусом феминистских дискуссий практически с момента возникновения феминизма, и даже до этого вопросы проституции время от времени поднимались в публичных дискуссиях. Нередко темы проституции и “публичных женщин” сочетались с модерновыми представлениями о респектабельности. Например, антропологиня Лора Агустин отмечает, что с XVII–XVIII века все женщины, которые не сидели постоянно дома и часто появлялись на публике (например, те, кто работали и, следовательно, не принадлежали к среднему классу), считались “неприличными” и вследствие этого — публичными женщинами (Agustin 2005). В ХІХ веке во Франции известный писатель Жюль Симон (Jules Simon) опубликовал романы “Работница” (L’Ouvriere, 1861) и “Семья” (La Famille, 1869), пользовавшиеся необычайной популярностью, потому что в них высмеивались работающие женщины как “нечестивые” и “вредные”, то есть, уже не женщины. По мысли автора, они являлись воплощением хаоса, а порядок определялся именно через семью и материнство. Если до того женщин, которые продавали секс, рассматривали, скорее, в качестве обычных негодяек, которых следует сторониться, потому что они могут ограбить человека прямо на улице, в XVII–XVIII веках проституток стали воспринимать в качестве патологических субъектов, способных испортить и заразить болезнями порядочных граждан (Agustin 2005, с. 70).

Высмеивание проституток, пишет Агустин, имело классовое измерение: проститутки и “публичные женщины” (ошибочно) ассоциировались с громкими разговорами, пестрой одеждой, выпивкой и руганью и противопоставлялись буржуазным женщинам, которым до появления аркад во второй половине ХІХ века не разрешалось проводить время “на публике”. В ХІХ веке социальное неприятие проституток дополнилось тогдашней модой на биологизаторские и расистские пояснения социальных социальных явлений: проститутки стали воплощением “патологических форм женской сексуальности” (Gilman 1985).

Такой “дух времени” и идеи о неприемлемости проституции существенно повлияли на движение аболиционизма в викторианской Великобритании. Государство считало проституток “грязными женщинами”, которых необходимо принудительно проверять на венерические заболевания, чтобы они не заразили солдат и матросов, а викторианские феминистки, хоть и оппонировали таким взглядам, все же утверждали, что проституток необходимо спасать, чтобы они начали жить “праведно”. Разумеется, в основном идеи спасения коренились в христианстве. После того, как в 1886 году были отменены “Постановления об инфекционных заболеваниях”, против которых, в частности, выступали викторианские феминистки, Джозефин Батлер, одна из основоположниц аболиционизма, и ее сторонницы сосредоточились на борьбе с “белым рабством”, куда они относили и проституцию. По их мнению, если законы будут наказывать не самих проституток, а тех, кто зарабатывает на них деньги, с ним будет покончено. Аболиционистки смогли хорошо поддержать публичную обеспокоенность и возмущение, но их действия затмила более религиозная и консервативная кампания за социальную чистоту (Ditmore Hope 2006; Walkowitz 1980).

Такой “дух времени” и идеи о неприемлемости проституции существенно повлияли на движение аболиционизма в викторианской Великобритании. Государство считало проституток “грязными женщинами”, которых необходимо принудительно проверять на венерические заболевания, чтобы они не заразили солдат и матросов, а викторианские феминистки, хоть и оппонировали таким взглядам, все же утверждали, что проституток необходимо спасать, чтобы они начали жить “праведно”. Разумеется, в основном идеи спасения коренились в христианстве. После того, как в 1886 году были отменены “Постановления об инфекционных заболеваниях”, против которых, в частности, выступали викторианские феминистки, Джозефин Батлер, одна из основоположниц аболиционизма, и ее сторонницы сосредоточились на борьбе с “белым рабством”, куда они относили и проституцию. По их мнению, если законы будут наказывать не самих проституток, а тех, кто зарабатывает на них деньги, с ним будет покончено. Аболиционистки смогли хорошо поддержать публичную обеспокоенность и возмущение, но их действия затмила более религиозная и консервативная кампания за социальную чистоту (Ditmore Hope 2006; Walkowitz 1980).

Конечно, радикальный феминизм представляют не только эти две деятельницы. Другая известная радикальная феминистка Кэрол Пейтмен в своей книге “Сексуальный договор” (The Sexual Contract, 1988)[4] утверждала, что брачный договор является основополагающим для патриархата, поскольку это социально приемлемый способ того, как мужчины могут получать доступ к женским телам. Пейтмен пишет, что проституция — продолжение этой формы угнетения, а институт проституции дает мужчинам привилегированный способ покупки половых актов у женщин. Она утверждает: “Проституция — неотъемлемая часть патриархального капитализма … мужчины могут покупать сексуальный доступ к женским телам на капиталистическом рынке” (1988, с. 189). Далее Пейтмен описывает “договорной” взгляд на проституцию: договор в проституции — это свободный обмен между проституткой и клиентом, что может расцениваться как торговля. Однако Пейтмен оппонирует этой позиции, опираясь на традиционную марксистскую перспективу, которая осуждает капитализм за плохое положение наемных работников: она сравнивает сексуальный договор проститутки с обычным трудовым договором между наемным работником и работодателем и утверждает, что контракт проститутки  включает все возможные проблемы, которые только существуют в трудовом договоре. Образ проститутки, пишет Пейтмен, отзеркаливает статус наемного работника, а сам патриархальный капитализм схож с “системой универсальной проституции” (1988, с. 201).

Однако, не все феминистки негативно относятся к секс-индустрии. Уже в 1970-х годах появляются те, кого со временем станут называть “про-секс феминистками” (или же “секс-позитивными феминистками”). Например, в 1973 году секс-работница Марго Сент-Джеймс создала в Сан-Франциско организацию COYOTE (Call Off Your Old Tired Ethics — “Отбросьте свою старую протухшую этику”). Своей целью организация видела привлечение внимания к положению и отсутствию трудовых прав у женщин в секс-индустрии. Сама идея, что проститутки могут высказываться самостоятельно и требовать для себя прав, была беспрецедентной: это бросало вызов устоявшимся убеждениям, что проститутки вроде бы являются либо пассивными жертвами сексуальной агрессии со стороны мужчин, либо же аморальными наркозависимыми распространительницами болезней. Сент-Джеймс считала, что секс-работницы заслуживают тех же самых прав, как и другие работники в США, и что криминализация проституции этому лишь мешает. COYOTE стремилась декриминализовать любую добровольную проституцию среди взрослых, просвещать общественность о проблемах, связанных с криминальным статусом проституции, а также работала над устранением стигмы путем нормализации коммерческого секса как работы.

В 1974 году COYOTE добилась, чтобы в Сан-Франциско отменили закон, который вынуждал арестованных секс-работниц находиться на карантине в тюрьме, пока они ожидали результатов принудительных тестов на гонорею. Организация утверждала, что арестовывать и помещать в карантин проституток нелогично и несправедливо. Они не являются значимым источником венерических заболеваний, заявляла организация, — к тому же, никому даже не приходит в голову арестовывать клиентов и изолировать их в карантине. В конце 1970-х Кэрол Лей (известная как Багряная Блудница (The Scarlet Harlot)), членкиня COYOTE, предложила термин “секс-работа” в противовес “проституции”. В отличие от последней, секс-работа имеет нормализирующие коннотации и не отсылает к тематике стыда, аморальности и правонарушения (Bernstein 2007, с. 78). Начиная с 1970-х, организации, выступающие за права секс-работниц, по примеру COYOTE начинают появляться в других штатах и странах. В 2010-х первые такие организации возникли на постсоветском пространстве.

На фото Марго Сент-Джеймс, основательница COYOTE (фото взято из газеты SFGate, http://www.sfgate.com/)

Подготовила Дафна Рачок, магистр критических гендерных исследований (Центрально-Европейский Университет) и антропологии (Университет Альберты)

Данная статья является фрагментом большого исследования на тему регулирования секс-работы, размещенного в оригинале на портале «Гендер в деталях»