горячая линия
rus
ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ ДЛЯ СЕКС-РАБОТНИКОВ.  КРУГЛОСУТОЧНО.

ЗВОНИТЕ ЕСЛИ:
  • 📌 сотрудники полиции требуют у вас деньги, принуждают к составлению/подписанию незаконных протоколов, проводят незаконные досмотры;
  • 📌 вы подвергаетесь физическому и психологическому насилию со стороны полиции (моральное унижение, оскорбление, принуждение к сотрудничеству, к сексу, изнасилование и т.д.);
  • 📌 вы подвергаетесь насилию;
  • 📌 у вас пытаются отнять детей, ссылаясь на ваш род занятий;
  • 📌 вас шантажируют, запугивают или ограничивают свободу;
  • 📌 вам отказывают в предоставлении медицинских услуг, ссылаясь на ваш род занятий;
  • 📌 вам нужна помощь в получении паспорта, оформлении прописки и т.д.
+38(050) 450 777 4 +38(067) 450 777 4

Секс-работа, торговля людьми с целью сексуальной эксплуатации и сложная серая зона между ними

13 Дек 2019 22:12:50
0
комментариев

Торговля людьми с целью сексуальной эксплуатации считается сегодня одним из самых известных бедствий в нашем обществе. Об этом говорят на телевидении, в газетах и ​​блогах, в ночных новостях. Я как пережившая подобную торговлю всегда чувствовала себя зажатой между двумя движениями, которые не слишком хорошо уживаются между собой. На первый взгляд может показаться, что активисты по борьбе с торговлей людьми и секс-работники являются естественными союзниками. Я не знаю секс-работников, которые выступали бы за торговлю людьми. Но у движения против торговли людьми были другие планы.

Как и в случаях с многими проблемами социальной справедливости, проблема торговли людьми с целью сексуальной эксплуатации (будем называть ее далее для простоты секс-торговлей) находится в поле зрения большого количества активистов и организаций в Соединенных Штатах, и они конечно же думают, что борются с секс-торговлей. Все это было бы замечательно, если бы не используемая движением риторика, часто перегруженная предположениями о том, что значит быть реальной жертвой торговли людьми. Для начала отметим, что движение по борьбе с торговлей людьми очень поддерживает модель борьбы с конечным спросом, или, так называемую «скандинавскую модель», где конечный покупатель – это и есть то самое зло, с которым должна бороться полиция, вместо того, чтобы арестовывать самих секс-работников. И первая проблема данной модели, которая сразу бросается в глаза, заключается в присущей ей сексистской природе. Влиятельные борцы с торговлей людьми и проституцией устраивают себе «крестовый поход» и путешествуют по стране — в основном как богатые белые cis-мужчины, никогда не работавшие в секс-индустрии — проповедуя «унизительность» природы проституции, в которой женщина, как утверждается, не имеет и никогда не будет иметь возможности сказать да или нет. Таким образом, фундаментальная база активизации борьбы с торговлей людьми уже ставит женщин ниже мужчин, представляя их всего лишь в виде жертв, не имеющих какой-либо самостоятельности.

Я начинала в секс-индустрии как пережившая секс-торговлю, хотя я идентифицирую себя как пережившую торговлю людьми и секс-работницу. Не так давно на конференции по борьбе с торговлей людьми ко мне подошел переживший торговлю людьми знакомый и спросил: «Так что, если вас принуждали заниматься проституцией и вы все еще в ней, то разве вы по-прежнему не подвергаетесь секс-торговле?». Это как раз свидетельствует о том, что все пережившие секс-торговлю считают меня вечной жертвой, а секс-работники — предательницей. Пересечение секс-работы и секс-торговли людьми часто является предметом спора внутри каждой личности. Организация Объединенных Наций определяет секс-торговлю как коммерческий секс, осуществляемый с помощью силы, мошенничества или принуждения. Секс-бизнес, с другой стороны, это коммерческий секс, осуществляемый с выбором места, агенции и автономии. Так что же происходит, когда кто-то охватывает обе идентичности? Прежде всего, важно отметить, что практически нет общественных активистов, которые одновременно являются как секс-работниками, так и пережившими секс-торговлю. Активность для людей, которые занимаются или занимались сексом, сильно раздвоена, что только усиливает представление о том, что эти две идентичности (пережившая секс-торговлю и секс-работница) не могут и не сосуществуют в одном теле.

Я никогда не встречала ни одного секс-работника, который бы позитивно относился к секс-торговле. Тем не менее, лобби борцов с секс-торговлей людьми, держит секс-работников на расстоянии вытянутой руки, в то время как они могли бы стать хорошим союзниками в борьбе с секс-торговлей. Почему именно так? Ответ не прост. То, как активисты по борьбе с секс-торговлей взаимодействуют с секс-работниками, заключается в том, что они вообще не взаимодействуют с ними, что, безусловно, является упущенной возможностью установления связей с влиятельным союзником в войне с торговлей людьми. Поскольку лобби по борьбе с торговлей людьми глубоко укоренилось в вере в то, что всякая проституция по своей сути является эксплуататорской, секс-работникам трудно занять место за столом и принять участие в дискуссиях о борьбе с торговлей людьми — для них мы сами являемся жертвами торговли людьми, просто отрицающими свою эксплуатацию.

Движение по борьбе с торговлей людьми отталкивает секс-работников, потому что, согласно большей части риторики этого движения, проституция не может быть выбором и по своей сути всегда является эксплуатацией. Секс-работники, в свою очередь в ответ на данные выпады занимают настолько гиперактивную оборону, что трудно заставить кого-либо из защитников прав секс-работников даже просто участвовать в разговорах о насилии и эксплуатации, которые реально происходят в секс-индустрии. В результате этой тупиковой ситуации люди, пережившие секс-торговлю, не получают возможности взаимодействовать с активистами по защите прав секс-работников, а активисты секс-работники лишаются возможности предоставить безопасное пространство для настоящих жертв секс-торговли людьми, которые все еще существуют и нуждаются в помощи. Это конкурс «по писанию», в котором на самом деле никто не побеждает. Обе стороны оказывают огромную медвежью услугу сообществу, которое они представляют, и самим себе.

Будучи кем-то, кто прожил почти всю жизнь в пространстве лишенном социальной справедливости, я часто нахожу важным напомнить себе, что подобные изменения убеждений, ценностей и менталитетов не могут произойти  в одночасье. Заставить движение по борьбе с секс-торговлей людьми поверить в то, что проституция может быть не просто выбором, но и правильным выбором, это тяжелая борьба. В свою очередь, попытка заставить активистов по борьбе за права секс-работников спокойнее относится к тому, что в секс-индустрии существует насилие может столкнуться с серьезным сопротивлением, но это не значит, что мы не должны пытаться.

Люди существуют на перекрестках, и многие секс-работники и лица, пережившие секс-торговлю, живут на перекрестках жертвенности и борьбы за расширения прав и возможностей. Когда мы отказываемся рассматривать сложные нарративы, мы, как активисты, заставляем замолчать целую группу людей. И ничто так не гарантирует лишения силы, как молчание.

Лаура Элизабет ЛеМун — секс-работница и писательница, чьи эссе были опубликованы в The Huffington Post, The Daily Beast, AP News, Rolling Stone, Vice, Broadly. Работала консультантом в Управлении ООН по вопросам, связанным с секс-работой, ВИЧ и употреблением наркотиков. Лаура живет в Сиэтле вместе со спасенным из приюта трехногим щенком по имени Коко Бин.

Оригинальное эссе опубликовано 24 ноября 2019 года на портале bluntlymag.com