горячая линия
rus
ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ ДЛЯ СЕКС-РАБОТНИКОВ.  КРУГЛОСУТОЧНО.

ЗВОНИТЕ ЕСЛИ:
  • 📌 сотрудники полиции требуют у вас деньги, принуждают к составлению/подписанию незаконных протоколов, проводят незаконные досмотры;
  • 📌 вы подвергаетесь физическому и психологическому насилию со стороны полиции (моральное унижение, оскорбление, принуждение к сотрудничеству, к сексу, изнасилование и т.д.);
  • 📌 вы подвергаетесь насилию;
  • 📌 у вас пытаются отнять детей, ссылаясь на ваш род занятий;
  • 📌 вас шантажируют, запугивают или ограничивают свободу;
  • 📌 вам отказывают в предоставлении медицинских услуг, ссылаясь на ваш род занятий;
  • 📌 вам нужна помощь в получении паспорта, оформлении прописки и т.д.
+38(050) 450 777 4 +38(067) 450 777 4

Криминализация, стигма, преступления на почве ненависти и виктимизация секс-работников

23 Сен 2020 01:09:11
0
комментариев

Предлагаем вашему вниманию аналитическую главу из новейшего исследования последствий имплементации «шведской модели» правового регулирования секс-работы. Исследование под названием «Не сопутствующий ущерб: Тенденции в области насилия и преступлений на почве ненависти, с которыми сталкиваются секс-работники в Ирландии» было опубликовано в июле 2020 года.

Авторы исследования: Роузи Кэмпбелл (проф. Университет Йорка, Великобритания), Люси Смит, Беки Лиси, Мириам Райан, Билли Стоица

Решение Ирландии ввести закон, устанавливающий уголовную ответственность за покупку сексуальных услуг в целом отражает тенденции в других юрисдикциях. Дебаты по поводу Ирландского закона о секс-работе и предложения объявить преступлением покупку сексуальных услуг отражают более широкие сегодняшние научные и политические дебаты о регулировании секс-работы. Поэтому важно рассмотреть результаты международных исследований о влиянии нормативно-правовой базы на безопасность секс-работников, включая криминализацию продажи и покупки секса.

Существует значительный объем исследований, который позволяет определить, каким образом социальная маргинализация, стигматизация и криминализация ставят секс-работников в уязвимое положение, что повышает риск совершения связанных с работой насильственных и других преступлений (Deering et al., 2014). Platt et al. (2018) в своем систематическом обзоре исследований секс-работы, в которых изучается, как законодательство и практика охраны правопорядка в мире влияют на здоровье, безопасность и благополучие секс-работников, обнаружили, что основными вредными последствиями арестов и преследований секс-работников или их клиентов, которые сопровождают криминализацию, были: перемещение работников секс-индустрии в изолированные места работы, нарушение работы сетей взаимопомощи и доступа к услугам, нарушение стратегии снижения риска и прекращение использования презервативов работниками секс-индустрии. Обзор также показал, что введенные в действие меры или опасения полиции, направленные на секс-работников, клиентов или третьих лиц, организующих секс-работу, вытесняют секс-работников в изолированные и опасные места работы и нарушают стратегии снижения риска, такие как скрининг и переговоры с клиентами, а также использование презервативов.

Законодательство, криминализирующее совместную работу  секс-работников в целях обеспечения безопасности посредством содержания публичных домов, является одним из способов, которым уголовное законодательство препятствует секс-работникам применять более безопасные методы работы и сообщать о преступлениях в полицию (Pitcher, 2015). Именно такое законодательство действует в Ирландии, и новое законодательство ужесточило наказания за содержание публичных домов и применяется против самих секс-работников, работающих вместе небольшими группами. Например, в июне 2019 года две мигрантки из Румынии, проживавшие и работавшие вместе в Ньюбридже, графство Килдэр, были признаны виновными в содержании публичного дома в Окружном суде Наас. Каждая женщина, была приговорена к девяти месяцам тюремного заключения, причем одна из осужденных была беременна на момент вынесения приговора (Oppenheim, 2019). Такие действия еще больше подрывают доверие секс-работников к полиции. Воздействие полицейской деятельности, связанной с досмотром публичных домов, которую секс-работники воспринимают как «рейды», имеет ряд последствий; Они не только могут пугать (Scoular et al., 2019) но также могут вызывать экономические лишения из-за потери доходов, когда бизнес прерывается или закрывается (Lister, 2018)

Один из основных выводов, сделанных в ходе исследований, проведенных в условиях криминализации секс-работы, заключается в том, что секс-работники имеют ограниченный доступ к защите и правосудию из-за сложных и зачастую враждебных отношений между секс-работниками и полицией. Полиция считает, что секс-работники должны обращаться за защитой и сообщать о преступлениях, но в то же время полиция является государственным органом, уполномоченным арестовывать их, их клиентов или других лиц, с которыми они работают. В некоторых юрисдикциях произвол, неправомерное поведение и жестокое обращение со стороны полиции являются обычным явлением, и полиция часто является одной из групп, которые совершают насилие, преследования и вымогательство в отношении секс-работников (Sherman et al., 2015; SWAN, 2009; Platt et al., 2018). Platt et al. (2018) описывает деятельность полиции в криминализованной среде как «создание атмосферы безнаказанности для виновных в насилии». Исследования показывают, что о большинстве связанных с работой преступлений, с которыми сталкиваются секс-работники, не сообщается в полицию из-за страха ареста или других действий, несерьезного отношения, публичного установления личности, напряженных и затяжных судебных дел с неопределенными исходами (среди других причин). (Boff, 2012; Campbell et al., 2019; Kinnell, 2008; Sanders et al., 2018)

Секс-работники-мигранты сталкиваются с еще более серьезными препятствиями при обращении в полицию, потому что контакт с полицией может привести к депортации или другим иммиграционным действиям для лиц с неурегулированным или незаконным статусом (Mai, 2009). Sweeney and FitzGerald (2017) обнаружили, что женщины-секс-работницы-мигрантки в Ирландии опасаются сообщать о преступлениях и жестоком обращении, с которыми они столкнулись в Gardaí (ирландская полиция) в основном из-за риска идентифицировать себя как секс-работников, из-за их шаткого правового статуса в Ирландии (риск возможной депортации), а также языковых трудностей.

В общественном понимании воздействия, которое оказало введение Закона 2017 года на работу в сфере сексуальных услуг в Ирландии, и того, какое влияние это оказало на безопасность работников сферы сексуальных услуг существует пробел. Введение в Ирландии криминализации на покупку коммерческого секса происходило в более широком международном контексте и при этом обсуждались лучшие законодательные модели для регулирования секс-работы. Опубликованные позже исследования, конкретно посвященные изучению последствий криминализации покупки сексуальных услуг в ряде национальных юрисдикций, показывают, что криминализация отрицательно сказывается на безопасности секс-работников (Platt et al., 2018). Полученные данные раскрывают несколько важных фактов, а именно: (1) рост числа насильственных преступлений (LeBail et al., 2019), (2) преследование и наказание секс-работников не прекращаются, (3) секс-работники по-прежнему находятся под строгим надзором и (4) нападения на секс-работников со стороны полиции становятся все более многочисленными, при этом полиция по-прежнему сосредоточена на подавлении секс-работников в рамках программ поддержания общественного порядка или иммиграционной политики. Исследования, проведенные в трех юрисдикциях, в которых была введена криминализация покупки сексуальных услуг, показали, что регулирование секс-работы осуществляется в основном через иммиграционные законы и законы о третьих лицах, при этом основной целью воздействия являются трудящиеся-мигранты (Vuolajärvi, 2018). Это усиливает незащищенность секс-работников, поскольку они вынуждены работать в более опасных условиях и в меньшей степени способны проводить скрининг и другие стратегии безопасности (пример — поспешные переговоры на улице) (Landsberg et al., 2017). Что касается лиц, работающих в закрытых помещениях, которые ранее не могли посещать дома покупателей или другие места, в настоящее время на них также оказывается все большее давление, чтобы они не были обнаружены полицией или не были выселены из своих домов (Amnesty International, 2016).

Исследование Ellison et al. (2019), профинансированное Министерством юстиции Северной Ирландии, проанализировало влияние закона на криминализацию покупки сексуальных услуг, который вступил в силу в 2015 году. Анализируя результаты исследований, в которых рассматривается влияние законодательства о покупке сексуальных услуг на риск и виктимизацию, они в целом признали, что такое законодательство увеличивает насилие и жестокое обращение. При этом был рассмотрен вопрос о том, увеличились ли насилие и жестокое обращение «такими же темпами и в одно и то же время в уличном и внеуличном секторах в странах, где были приняты такие законы.

Этот обзор представляет особый интерес для тех, кто обеспокоен насилием и злоупотреблениями в отношении работников секс-индустрии в Ирландии, поскольку, как и в Северной Ирландии, работа в секс-индустрии осуществляется главным образом в помещении через Интернет. Опираясь на ряд данных, включая отчеты от секс-работников из Северной Ирландии, опрос 199 онлайн-секс-работников, работающих в Северной Ирландии, и 13 повествовательных интервью, они сделали ряд выводов, касающихся виктимизации секс-работников. Они пришли к выводу, что количество нападений на секс-работников, о которых сообщалось, увеличилось на 225% с 2016 по 2018 год; они предупредили, что об этом сообщалось в небольшом количестве, учитывая размер онлайн-секс-работников, оцененный на основе данных, предоставленных главной онлайн-рекламной платформой для сопровождения в Ирландии, и веб-фрагментов рекламы сопровождения на трех других платформах.

По Ирландии нет такой недавней оценки, позволяющей контекстуализировать анализируемые нами данные. В опросе секс-работников в Северной Ирландии, среди тех, кто сообщил о преступлениях в течении последних 12-ти месяцев или 5-ти лет, наиболее распространенными преступлениями, с которыми они столкнулись, были оскорбительные или угрожающие телефонные звонки/сообщения, личные угрозы или оскорбительное поведение, нападение, грабеж и изнасилование и сексуальное насилие. Из тех правонарушений, о которых сообщалось, оскорбительные или угрожающие телефонные звонки или сообщения, а также угрозы и оскорбительное поведение при личной встрече увеличились за последние 12 месяцев, 73,3% в первом случае и 50,6% в более поздних случаях за последние 12 месяцев по сравнению с 17,3% нападений, 14,6% изнасилований и 9,3% изнасилований сексуального характера. Они пришли к выводу, что коммерческий секс стал более рискованным и подпольным.

Их оценка также показала, какое влияние новый закон оказал на рост страха перед преступностью. При опросе 39,3% секс-работников, которые никогда не были жертвами преступлений, сообщили, что секс-работа стала более опасной после принятия нового закона, 31,8% заявили, что она была примерно такой же, как и раньше, и 28,7% сказали, что она менее опасна. При этом 74,6% из тех, кто был жертвой преступления, считают, что секс-работа стала опаснее, 7,4% менее опасной и 17,95% осталась неизменной. Также авторы опроса высказали мнение о том, что очень высокий уровень тревоги, который они обнаружили в интервью с секс-работниками по поводу стигмы в секс-бизнесе «в сочетании с высоким уровнем депрессии и антиобщественного поведения, создает состояние идеального шторма для повышенного состояния страха» (с. 150). Они также высказали предположение о том, что столь вредное и антиобщественное поведение, направленное на секс-работников, служит сигналом для секс-работников, оповещающем о «вероятности более серьезной виктимизации и потенциальном вреде для человека» (с. 152). Они обнаружили, что в ходе интервью секс-работники выразили мнение, что криминализация покупок усилила стигматизацию секс-работников и способствовала «усилению тревоги и беспокойства» (с. 153) по поводу виктимизации. Их интервью с секс-работниками выявили не только то, как насилие в Интернете и при личной встрече влияет на психическое благополучие секс-работников, но и то, что это подрывает чувство безопасности секс-работников. Описывая ситуацию, которую они обнаружили в Северной Ирландии, Ellison et al. (стр. 147) заявили:

«… Не по своей вине секс-работникам приходится сталкиваться с более высоким уровнем неудобств и жестокого поведения, чем до вступления в силу статьи 64A. … Некоторые из этих форм поведения могут быть чрезвычайно тревожными для секс-работников… То, что представлено как асимметричный закон, оказывающий более сильное воздействие на покупателя сексуальных услуг, на практике представляется довольно симметричным и во многих отношениях оказывает более сильное воздействие на продавца».

Авторы исследования отметили противоречие, заключающееся в том, что для закона, направленного на борьбу с насилием в отношении женщин, «несколько парадоксально, что, как представляется, многие женщины (и, конечно, мужчины, работающие в секс-индустрии) работают в крайне небезопасных условиях, что приводит к обострению чувства страха» (стр. 142).

Роль виктимизации секс-работников в контексте преступлений на почве ненависти

Исследователи давно определили «отчужденность»(otherness) и стигматизацию секс-работников (Benoit et al., 2018; O’Neill, 1997; Whitaker et al., 2011), включая специфическое женоненавистническое «клеймо шлюхи») (Pheterson, 1993), как причинно-следственные факторы, ведущие к дегуманизации секс-работников и отрицанию их прав. В этом контексте секс-работницы меньше всего заслуживают уважения и защиты. Такое разделение напрямую связано с высоким уровнем целенаправленного насилия и враждебности, с которыми сталкиваются секс-работники. Ученые задокументировали ряд бесчеловечных дискурсов, в которых секс-работники рассматриваются в качестве загрязнителей, переносчиков болезней и городских вредителей. Lowman (2000) описал «дискурс одноразового использования», широко распространеный в СМИ в описаниях усилий политических деятелей «прилагающих усилия по «избавлению» от уличной проституции в жилых районах», когда секс-работники рассматриваются как одноразовая социальная группа изгоев, вносящая свой вклад в социальную среду, в которой процветает насилие в отношении секс-работников. Kinnell (2008) идентифицировал этот дискурс в публичных заявлениях полиции, политиков, групп жителей и других политических деятелей, используя язык очищения, устранения и искоренения секс-работы, усиливая «риторику отвращения» (стр. 164), которая оправдывает виктимизацию секс-работников, включая крайние акты насилия, в результате культурного расторможения.

Campbell (2014) установил, что опыт секс-работников в области целевой виктимизации в Мерсисайде, Великобритания, соответствует нескольким устоявшимся определениям преступлений на почве ненависти, включая те, которые определяют преступления на почве ненависти как выражение предрассудков, дискриминации и власти (Hall, 2005; Perry, 2001) в отношении социально маргинализованных и иных групп.  Они указали на более чем двадцатилетние исследования, свидетельствующие о социальной стигматизации секс-работников и о том, как это было связано с враждебностью и насилием в отношении секс-работников. Чтобы более полно понять опыт секс-работников в отношении преступлений на почве ненависти, они также использовали определение преступления на почве ненависти как насилие, враждебность и запугивание, совершаемые из-за воспринимаемых различий или уязвимости (Chakraborti and Garland, 2012), где предполагаемая уязвимость описывает преступников, которые видят «свою цель: как слабую, беззащитную, бессильную, с ограниченной способностью сопротивляться».  Секс-работники, участвовавшие в исследовании, выразили мнение, что некоторые преступники преследуют секс-работников, считая их «легкой добычей», и они (преступники) с большей вероятностью «выйдут сухими из воды». Преступники полагали, что секс-работники не будут сообщать в полицию или, что они могут использовать другие уязвимости, такие как страх секс-работников перед публичной идентификацией или их ситуационной уязвимостью, при этом секс-работники часто работают изолированно, чтобы избежать криминализации или обнаружения. Это перекликается с некоторыми утверждениями Ellison and Smith (2017) которые считают, что опыт виктимизации некоторых ирландских секс-работников сродни преступлениям на почве ненависти.

Они также опирались на структурную концептуализацию преступления на почве ненависти как насилия и запугивания в отношении стигматизированных групп Perry’s (2001), чтобы подтвердить иерархический социальный порядок, утверждая, что «концептуализация Перри охватывает некоторые элементы того, как и почему насилие направлено против секс-работников в ирландском контексте» ( стр.181). Они указывают на то, что секс-работники являются крайне отчужденной и маргинализированной группой. Они также описывают, как в связи с более широким женоненавистническим насилием в отношении женщин «секс-работники часто рассматриваются как легкие мишени, поскольку они становятся мишенью для мужчин с особенно женоненавистническими наклонностями» (стр. 182), не из-за каких-либо «врожденных характеристик работниц секс-индустрии, а скорее из-за ситуационного контекста и стигматизированного образа секс-работниц, который подвергает их определенным видам риска» (стр. 182). Ellison et al. (2019), рассматривая насилие и жестокое обращение с секс-работниками в Северной Ирландии, в рамках обзора воздействия закона, криминализирующего покупку сексуальных услуг, описал, каким образом преступное и иное поведение в отношении секс-работниц «может отражать как предубежденную мотивацию, которая определяет жертву как законную цель (враждебность к воспринимаемой социальной группе), так и легкую цель, поскольку секс-работники могут рассматриваться как уязвимые по своей природе» (стр. 153). Такое увязывание виктимизации секс-работников с концепцией преступлений на почве ненависти имеет актуальное значение для наших целей, поскольку оно делает видимой преднамеренную враждебность и запугивание секс-работников, проявляющиеся в различных видах преступлений, антисоциальном поведении и неудобствах. Признание элементов ненависти, связанных с преступлениями и вызывающими беспокойство инцидентами, с которыми сталкиваются секс-работники, позволяет выявить причины такого поведения, степень его воздействия и указывает на возможные пути продвижения вперед в политике и в работе полиции в отношении секс-работников, которые подвергаются виктимизации. Важно отметить, что Ирландия была признана аномальной по сравнению с другими государствами — членами ЕС в том, что она не принимает законов, касающихся элементов преступлений на почве ненависти. Haynes and Schweppe (2017) свидетельствуют о том, что система уголовного правосудия не обеспечивает правовой защиты от преступлений на почве предвзятости.

Ненависть признается только в Законе о запрещении подстрекательства к ненависти 1989 года, который объявил преступлением создание или распространение материалов расистского, гомофобного и другого дискриминационного характера. В декабре 2019 года ООН снова призвала Ирландию принять закон о преступлениях на почве ненависти (Pollack, 2019). Несмотря на эти законодательные ограничения, некоторые группы третьего сектора и гражданского общества, работающие над продвижением прав общин, которые являются объектами расистской, религиозной, дисабалистической (умственная неполноценность, инвалидность), гомофобной и трансфобной ненависти, приняли концепцию преступления на почве ненависти и поддержали кампании по предупреждению преступлений на почве ненависти и повышению осведомленности, механизмы отчетности и мониторинга третьей стороны и пропаганды более эффективных мер реагирования со стороны полиции (Sheenan and Dwyer, 2017). Более того, такое представление о секс-работниках, подвергающихся виктимизации через призму преступлений на почве ненависти, показывает, что секс-работники становятся объектами других более признанных форм преступлений на почве ненависти, но редко признаются в более широких дебатах о политике в отношении преступлений на почве ненависти.

Исследование впервые опубликовано в «Ирландском журнале социологии» 22 июля 2020 года.

Полное исследование находится по ссылке