Интервью в Каннах со стриптизершами актрисами драмы «Анора»

Новые кинозвезды говорят о том, что они добились успеха «не вопреки, а благодаря секс-работе».

Критики в Каннах справедливо восхищаются прорывной игрой Майки Мэдисон (Mikey Madison) в главной роли в "Аноре", фильме Шона Бейкера о сообразительной и дерзкой стриптизерше из Брайтон-Бич, которая встречает, влюбляется и спонтанно выходит замуж за российского олигарха-неудачника. То, что поначалу кажется романтической комедией в духе «Красотки», вскоре превращается во что-то едко смешное и неистовое, но не теряет своей правдоподобности благодаря энергичной, но приземленной игре Мэдисон (и неожиданной финальной сцене, о которой я все еще думаю). Последняя часть постоянно расширяющегося канона драм авторства Бейкера о секс-работниках («Мандарин» (Tangerine), «Красная ракета» (Red Rocket), «Старлетка» (Starlet)), «Анора», по своей сути также посвящена дестигматизации секс-работы, как объяснил Бейкер на пресс-конференции после премьеры. 

Если фильму и удается разрушить эту стигму, то во многом благодаря работе актрис второго плана, включая Луну Софию Миранду, Линдси Нормингтон и Софию Карнабучи (Luna Sofía Miranda, Lindsey Normington, and Sophia Carnabuci), которые играют коллег Аноры по стриптиз-клубу и которые, в той или иной степени, консультировали создателей фильма по сценарию и актерскому составу по поводу достоверного изображения мира стриптиза и секс-работы. На прошлой неделе во время полета в Канны мне посчастливилось сидеть рядом с Карнабучи, которая играет стриптизершу по имени Дженни, и рядом с Мирандой, которая играет лучшую подругу Аноры, Лулу; с Нормингтон, которая играет заклятую соперницу Аноры, Даймонду, я познакомилась на премьере. На следующий день мы вчетвером пили на пляже мартини и розовое вино, и они рассказывали мне о своем опыте съемок «Аноры», о том, как они получили свои роли, насколько точно фильм описывает секс-работу и делал ли им когда-нибудь предложение олигарх.

Расскажите немного о себе, о том, кто вы и чем занимаетесь.

Линдси Нормингтон (Л.Н.): Я актриса и стриптизерша. Я работаю в единственном в США стриптиз-клубе Star Garden в Северном Голливуде, который является вторым по счету и первым, где действует профсоюз Actors’ Equity.

[Actors’ Equity Association - Ассоциация актерского капитала (Актёрская ассоциация за справедливость) - обычно называемая актерским капиталом или просто акционерным капиталом, представляет собой американский профсоюз, представляющий тех, кто работает в живых театральных постановках].

Я была одним из главных участников забастовки и объединения в профсоюз танцоров этого клуба, который сейчас снова бастует. Это сложная история. Но мы очень гордимся проделанной работой. Я занимаюсь стриптизом уже семь лет, но я вроде как все еще на пути к профессионализму. Актерство - это то, чем я всегда хотела заниматься. Так что этот опыт стал для меня отличным переходом. Но мне интересно оставаться в стриптизе с точки зрения политики, организации, управления и владения - я являюсь совладельцем и основательницей некоего предприятия под названием «Stripper Co-Op», которое представляет собой спонтанное стриптиз-шоу, в котором участвуют все гендеры, все расы, и в настоящее время мы ищем себе место для репетиций.

София Карнабучи (С.К.): Я танцую в клубе в Бруклине, а также являюсь инструктором в студии. Я писательница - поэзия, автобиография, художественная литература. У меня в работе несколько разных проектов, в том числе документальный и комедийный сериал о работниках стриптиз-клуба. Я просто люблю сообщество; думаю, это то, что является особенным в секс-работе.

Луна София Миранда (Л.С.М.): Я латиноамериканка, родилась и выросла в Бруклине и была одной из тех детей, которые говорили: «Я хочу быть кинозвездой и стриптизершей». И обе мои мечты сбылись. В основном я стриптизерша - я снималась в контенте для взрослых, занималась эскортом, но в душе я танцовщица, а еще я исполнительница бурлеска и продюсер бурлеск-шоу. Я работаю в особенно известном клубе Pumps в Бруклине вместе с Софией. А теперь я снимаюсь в фильме в Каннах! Я очень хочу заняться написанием и продюсированием фильмов. Я работаю над тем, чтобы организовать кинофестиваль для секс-работников, желающих продюсировать и снимать фильмы. Кстати, они могут связаться со мной через Instagram.

Как каждый из вас попал на кастинг?

С.К.: Это довольно сумасшедшая история. У меня есть Instagram, посвященный стриптизу, и однажды Шон просто зашел туда - думаю, он нашел меня через Instagram клуба Pumps - и написал мне сообщение: «Привет, не знаю, слышала ли ты обо мне». А я такая: «А-а-а!» Он такой: «Я работаю над фильмом, и действие будет происходить в месте, похожем на Pumps. Мы ищем консультантов, если вам интересно». Так что я несколько раз встречалась с Шоном и Сэмми Куан (Sammy Quan), женой Бейкера и продюсером фильма. С Майки я встретилась за чаем. Я ответила на ее вопросы и рассказала ей о том, как выглядит ночь на нашей работе, о сленге, о персонажах, которых вы можете там увидеть, о клиентах и танцорах.

Они с кем-нибудь еще советовались? Какие вопросы задавала вам Майки?

С.К.: Думаю, да. Ей было очень интересно узнать о языке и сленге. Происходившая драма была особенно актуальна в то время для меня. Она спрашивала, как мы обращаемся к клиентам. Что такое плата за место. Как происходит внутренняя работа клуба.

Встречались ли вам в фильме сцены или реплики, о которых вы бы сказали: «О, я говорила с ней об этом?»

С.К.: Да! Когда она подходит к клиентам и разговаривает с ними, это выглядит очень реалистично. Это то, как мы общаемся в реальной жизни. Это было круто. Через год Сэмми написала мне и спросила, не хочу ли я пройти прослушивание. Я ответила: «Да, я совсем не актриса, но конечно». Я прошла прослушивание, и мне дали роль Дженни, которая сначала была описана как подруга Даймонды, а потом превратилась в «подругу для всех».

Как вы, Линдси и Луна прошли кастинг?

Л.Н.: Я познакомилась с Шоном на вечеринке после съемок фильма в Лос-Анджелесе. Мы были с одной из моих подруг, пили и танцевали, и там было много общения, потому что это были люди из кино, но мы говорили: «Ух, культура киношников «стоять и говорить» немного утомляет». В конце вечера кто-то указал мне на Шона, а я его большая поклонница; возможно, он был моим любимым режиссером в течение нескольких лет. Я была немного пьяна и подумала: «Если я не скажу что-то сейчас, то пожалею об этом». Я похлопала его по плечу, представила себя и свою подругу, после чего я кажется, убежала крича от восторга, но в итоге на следующий день мы общались в Instagram и следили друг за другом. Через несколько месяцев он связался со мной и попросил пройти прослушивание на роль Даймонды, соперницы Майки, ненавистной стервы в гримерке. Мне уже несколько раз доводилось играть «стриптизершу с золотым сердцем», но когда я прочитала роль Даймонды, то подумала: «Я знаю эту девушку». Это был самый безумный момент судьбы, который я только могла себе представить. Я просто упала на пол.

Что мне нравится в работе Шона, так это то, что он рассказывает о секс-работниках как о людях, а не о самой работе. Мне понравилось играть такую девушку, как Даймонда, потому что я очень вовлечена в жизнь общества, очень политически активна и меня волнует то, что происходит со стриптизершами в Лос-Анджелесе и за его пределами, но есть огромное количество стриптизерш, которые об этом не задумываются. Это просто тот тип девушек, которые приходят, чтобы получить деньги, а не завести друзей. Было забавно сбросить с себя часть моей стриптизерской жизни и сказать: «Наконец-то я могу быть той девушкой, которая пыталась подраться со мной в Голливуде пять лет назад».

Л.С.М.: Мои родители преподают кино, и в детстве они не разрешали мне смотреть диснеевские фильмы. Они не хотели, чтобы я верила в счастливый голливудский финал. Мы смотрели некоторые фильмы Шона, когда были совсем маленькими. Моей маме показалось, что они отражают что-то реальное. Фильмы «Мандарин» и «Проект Флорида» вышли, когда я училась в школе. В общем, два года назад я была в Pumps, и мне не полагалось работать в тот вечер, но я же та еще жадина. Накануне у меня была плохая ночь, я угробила кучу времени с парой, которая была ужасна. И тут я увидела еще одну пару, сидящую за барной стойкой, и подумала: «Я не хочу больше общаться с парами, это так раздражает». Но я сказала себе: «К черту, если они будут грубыми, я уйду». Они сидели там как-то неловко, типа, не зная, что делать, раздавая доллары. Я подошла, чтобы узнать, не хотят ли они танец на коленях или что-то в этом роде, подумав, что возможно у них свидание или годовщина, и им нужно скрасить вечер. Но стало очевидно, что это не тот случай. Я сказала им, что я актриса, что люблю кино, а они мне: «Мы инди-киношники и проводим кастинг, для которого вы могли бы подойти». Они объяснили, что пришли повидаться с Софией, что она помогает им с чем-то. Я была заинтригована. Я спросила, какие фильмы они сняли, и они ответили: «Не думаю, что вы знаете, они очень инди». Я предложила попробовать спросить меня. Когда они назвали мне фильмы, я воскликнула: «Боже мой! Я обожаю эти фильмы!» А Шон такой: «Ты знаешь мои фильмы?!»

Через полгода они пригласили меня на прослушивание и позвонили в мой день рождения, чтобы сообщить, что я получила роль. В заявке на роль говорилось, что Лулу была «лучшей подругой Ани, девушкой девушки», и я такая: «Это я и есть. Я одна из этих стерв». Они пригласили меня и Майки несколько раз встретиться за ужином, а также пригласили меня в качестве консультантки, чтобы поговорить с ней о моей работе и жизни. Я поделилась своими плейлистами, мемами, множеством сленга, целым PDF-файлом сленга стрип-клубов Нью-Йорка.

Каковы примеры сленга нью-йоркских стрип-клубов?

Л.С.М.: Я учила их «шаркингу» (“sharking”), то есть когда ты крадешь клиента. Эта фраза вошла в разговор. И я учила их о «китах» - клиентах, которые выкладываются по полной, меняют игру и делают вашу ночь. И про плату за место, про чаевые, которые не вошли в фильм, но это все равно часть мира.

Некоторые из песен, которыми вы поделились, попали в фильм?

Л.С.М.: О боже, я поделилась своим плейлистом для стриптиза с медляками и плейлистом поэнергичнее. Не знаю, вошло ли что-нибудь из этого в фильм.

Л.Н.: А песня «Daddy As Fuck» была твоей?

Л.С.М.: О, думаю, да.

Л.Н.: Кажется, они упомянули, что это была твоя рекомендация.

Л.С.М.: Я люблю Slayyyter. У нее очень стриптизная эстетика.

[Slayyyter - Кэтрин Грейс Гарнер (Catherine Grace Garner), американская поп-певица и автор песен.]

Чему еще вы научили Майки?

Л.С.М.: С Майки все было так естественно. Она такая милая. Мы много говорили о стигме, о том, как люди осуждают тебя без причины. Я поделилась своим личным опытом общения с папиками и клиентами, будучи очень честной - иногда ты действительно привязываешься к своим клиентам и улавливаешь чувства. Если в этом замешаны деньги, это не значит, что все не по-настоящему. И еще мы говорили о нью-йоркских девушках, как они разговаривают.

Ваша речь немного похожа на ее речь в фильме.

Л.С.М.: Она разговаривала со многими людьми, так что вполне возможно, что меня куда-то занесло. В актерской школе мне нейтрализовали речь; у меня очень сильный бруклинский акцент, а в актерской школе тебя учат говорить «нормально». Но это проходит, особенно, когда я со своей семьей. Мой отец только что написал мне: "Несмотря на то, что я преподаю кино, люди считают меня глупым, потому что у меня бруклинский акцент".

Сколько дней вы были на съемочной площадке и где вы снимали? Были ли другие стриптизерши и клиенты, для которых вы танцевали, неактерами, как это иногда делает Шон, или как все это было логистично?

Л.М.: Мы были в Rosewood и HQ, это клуб наверху. Я снималась около шести дней, но они были распределены на месяц. Мы снимали днем, потому что клуб был открыт ночью. Нам нужно было уходить до пяти или шести часов вечера, но когда вы находитесь внутри стрип-клуба, там, как известно, нет окон, и вы никогда не знаете, который час. Так что все получилось. Ребята на съемочной площадке были в основном актерами второго плана, но это забавно - я много раз играла стриптизершу в разных телешоу, таких как «Идол» (The Idol) и «Правдивая история» (True Story); я хожу каждый раз, когда объявляют кастинг стриптизерш, потому что у меня есть этот навык. Многие парни берут на себя роль клиентов, когда находятся в такой среде. Это как странная возможность поговорить с девушкой, потому что это то, что вы должны делать в этой сцене, но грань немного размыта. Это очень смешно, честно. У меня никогда не было плохого опыта с ними; все были милы и уважительны.

С.К.: Было забавно пообщаться с актерами второго плана и ребятами в клубе. Им было так интересно узнать, что происходит и...

Л.Н.: «О, ты действительно стриптизерша?!»

С.К.: В некотором смысле, мы действительно чувствовали себя как в клубе. Но это было уважительно.

Л.С.М.: Тут есть тонкая грань. Большинство людей на съемочной площадке не знали, что я танцовщица; они думали, что я актриса, играющая танцовщицу. А я хочу, чтобы меня воспринимали такой, какая я есть на самом деле, то являюсь и той, и другой, по крайней мере, на данный момент. Я боролась с тем, как люди будут меня оценивать и воспринимать. Мой папа говорил: «Ну и как ты собираешься себя рекламировать? Стриптизершей, которая попала в кино, или актрисой, которая получила свой большой успех в стриптиз-клубе?» Но теперь я говорю: «К черту. Я и актриса, и стриптизерша. Я могу делать и то, и другое».

Все стриптизерши были местными?

 Л.С.М.: Все стриптизерши были из нескольких разных нью-йоркских клубов, включая наш. А что касается танцев на коленях, то Шон сказал: «Я не хочу, чтобы ты танцевала на коленях с каким-то бездельником». Поэтому он пригласил проверенных актеров. Мы с Майки танцевали на одном актере топлесс, а он принимал фальшивый кокаин, и это было так забавно, но я не думаю, что эта сцена вошла в фильм. А Шон привел моего парня, который тоже актер – и это было действительно мило. Он снимается в сцене драки. Я пришла домой, рассказала маме, и она сказала: «Большинство режиссеров так бы не поступили. Видно, что ему не все равно». А когда я отправилась на съемки в особняк стоимостью 20 миллионов долларов, принадлежащий русским в Милл-Бейсин (Mill Basin, Brooklyn, New York City), я была в полном восторге. Я чувствовала себя Золушкой.

Чем еще стриптиз в фильме отличается от стриптиза в реальной жизни? Есть ли здесь дополнительный слой перформанса?

Л.Н.: Что мне нравится в стриптизе, так это то, что он имитирует театр. Ты находишься на сцене, это только на сегодняшний вечер, ты можешь дотянуться до кого-то, прикоснуться и затронуть кого-то лично. Как актриса, ты можешь по-настоящему осознать себя, осознать свои движения и тело. Стриптиз - это единственное место, где я могу быть на сцене и полностью отпустить себя. И я чувствую, что все под контролем. «Вы здесь, потому что я горячая штучка, и это не обсуждается, нам даже не нужно об этом беспокоиться». Так что это был хороший переход к тому, чтобы чувствовать себя так на съемочной площадке, в отличие от роли, скажем, адвоката.

Л.С.М.: Стриптиз для меня, конечно, искусство, но для меня это интенсивная работа. Это бешенная деятельность. Это бизнес, и он связан с деньгами. Я ценю, когда люди говорят: «О, ты такая талантливая и творческая, и это форма искусства», но я говорю: «Мне нужна тысяча долларов». Работа в клубе научила меня, как налаживать связи в Голливуде.

Приходилось ли вам или тем, с кем вы работали, оказываться в ситуации типа «Аноры»? Насколько это реалистично?

 Л.С.М.: Когда мне был 21 год, я встретила 50-летнего мужчину, который пообещал мне весь мир. Он был очень богат. Мы заключили письменное соглашение о том, что он даст мне 96 000 долларов за год еженедельных встреч. Мы составили договор о том, как будет выглядеть каждая встреча и каковы будут ее границы. Но начался COVID, и он решил, что COVID - это обман, и хотел, чтобы я встречалась с ним, когда умирало по 800 человек в день. Я не могла этого сделать. Он меня отшил и это сильно ударило по моим чувствам; ты же начинаешь по-настоящему заботиться о ком-то, когда встречаешься долго. Я здесь конечно ради денег, но у меня же есть сердце. В конце концов, мне показалось, что у этих миллиардеров нет времени на настоящие отношения, поэтому они платят за фальшивые, но он меня конкретно пожевал и выплюнул. Это было эмоционально опустошающе. Я так много плакала во время фильма. Люди не говорят о разочаровании и разбитом сердце, о том, что кто-то обещает тебе весь мир и отнимает его у тебя. Но я чувствую, что это стало для меня большим уроком. Несмотря на то что я не получила свои 96 000 долларов, когда клубы снова открылись и я вернулась к работе, я пообещала себе, что заработаю эту сумму. Я получила в итоге ее не от него, а от самой себя.

С.К.: Люди приходят и обещают вам все, а потом все рушится так же легко, как и складывается.

Л.Н.: Обычно это мужчина постарше. Поэтому я думаю, что еще больнее, когда это кто-то, кто близок к твоему возрасту, и у них есть настоящая химия и любовь друг к другу. Но в конце концов, «Анора» - это история о классе. Неважно, в чем они похожи - у богатых есть классовая солидарность, а это не всегда бывает у бедных.

Сегодня на пресс-конференции кто-то спросил Шона, почему он продолжает снимать фильмы о секс-работниках, и он ответил, что хочет снять с них клеймо. Считаете ли вы, что его фильмы делают это?

С.К.: Я думаю, что все сводится к возможностям и видимости. Я думаю, что Шон это понимает. Он прикладывает все усилия, чтобы сделать секс-работников защищенными. Единственной стриптизершей, которая не была настоящей стриптизершей на съемочной площадке, была Майки.

Л.Н.: Вам будет чертовски трудно найти другой фильм, в котором настоящие стриптизеры получили бы столько работы.

С.К.: Это очень много. И то время, которое он потратил на разговоры со мной, с Луной и другими работниками секс-индустрии - это очень ценно. Я считаю, что обществу в целом и самой индустрии важно и нужно быть восприимчивыми к тому, чтобы секс-работники рассказывали и развивали свои собственные истории. В моем окружении я встретила так много потрясающих людей, которые более чем способны делать это, но не имеют таких возможностей из-за своего происхождения. Это нужно изменить; мы можем это сделать. Нам нужен прорыв.

Драма Шона Бейкера «Анора» в итоге получила главный приз Каннского кинофестиваля – Золотую пальмовую ветвь

Л.Н.: Я думаю, что это и есть прорыв, который так нас удивил. Ведь они могли бы нанять кучку людей из профсоюза, одетых как стриптизерши или девушек, типа «танцующих на пилоне». Так часто бывает - они получают роли, потому что их считают более профессиональными или приятными. Но он нашел нас, и теперь посмотрите, какая у нас есть возможность поговорить с вами - и о нашей собственной работе в том числе.

С.К.: Это фильм, который кажется очень честным. Он не так уж и трагичен. И он попал в официальную программу Каннского фестиваля. Люди готовы к нему, открыты для него и сопереживают нашей работе. Я хочу попросить людей быть открытыми и понять, откуда берется стигма. Многое из этого просто загоняется под ковер. Когда я только начинала, мне тоже пришлось через это пройти — чтобы выяснить, что вбито в мой мозг относительно секс-работников.

Л.Н.: И мне нравится, что Майки не просто «самая симпатичная девушка в мире». У нее действительно «золотое сердце», но она еще и стерва. Она должна делать то, что ей нужно, чтобы контролировать ситуацию. И это воспринимается как ее сила, что очень важно.

С.К.: Она человек!

Л.С.М.: И мне нравится, что она стриптизерша и эскортница. Многие стриптизерши говорят: «Я бы никогда не стала заниматься полным обслуживанием». Она же говорит: «Давайте выкинем это дерьмо».

Л.Н.: Меня злит эта скрытая шлюхофобия в клубе. Или стриптизерши, которые говорят: «Я не стриптизерша. Я экзотическая танцовщица». Лестница привилегий. Но чем дальше вы выходите за пределы клуба, тем менее безопасно там становится. Чернокожие трансженщины очень уязвимы, особенно в секс-работе. Нам нужно понять и принять друг друга, а затем обратиться и к более широкому сообществу.

Л.С.М.: Очень многие люди, которые не знали о секс-работе, узнали о ней из фильмов Шона, и, поскольку они уважают Шона, они тоже хотят открыть двери. Но не все такие. Нам еще предстоит пройти долгий путь. У меня было так много агентов и менеджеров, которые говорили: «Но я не согласен с тем, чем ты зарабатываешь на жизнь». Но Шон прокладывает дорогу из желтого кирпича. В мире так много талантливых секс-работников - зачем нанимать кого-то еще? Он нанимает настоящих людей, что помогает дестигматизировать секс-работников и утвердить их как секс-работников, так же как и других людей, которые занимаются чем-то еще. Очень немногие кинематографисты хотят снимать кино о секс-работе или связываться с этой сферой.

Л.Н.: И даже если они делают это, потом они редко возвращаются к подобным темам.

С.К.: Все это помогает обеспечить безопасность секс-работников - как в клубах, так и за их пределами. Если секс-работник пропадает без вести или его убивают, на него часто вешают ярлык «нечеловека». Все это очень важно. Мы здесь, мы люди.

Л.Н.: Я просто в восторге от того, что это значит для нас. Я провела много времени, работая на Голливудском бульваре, с клиентами из индустрии, и ты говоришь им: «Я стриптизерша, хочу писать и режиссировать», а они такие: «Да, неважно, я хочу от тебя другого, удачи тебе в начинаниях». Многие люди говорят: «Если ты будешь делать это, то не сможешь сделать то». Но я говорю этим людям: «Да пошли вы. Потому что посмотрите, где я сейчас - и не вопреки тому, что я секс-работница, а благодаря этому».

Интервью Рэйчел Хэндлер (Rachel Handler)

Опубликовано 23 мая 2024 года на портале vulture.com