Достоинство без автономии. О подходе Верховного суда Индии к правам секс-работников

В деле «Праджвала против Союза Индии» (Prajwala v. Union of India),  Верховный суд Индии постановил, что жертвы торговли людьми с целью коммерческой сексуальной эксплуатации (“CSE” - commercial sexual exploitation) имеют право на реабилитацию в соответствии со статьёй 23 в совокупности с правом на достоинство, закреплённым в статье 21.

Хотя это решение было высоко оценено за его многоаспектную концепцию достоинства, оно представляет собой упущенную возможность сформулировать конституционную основу для защиты прав секс-работников Индии. Концепция Достоинства (Dignity Framework), разработанная Судом — ориентированная на борьбу с объективацией в контексте торговли людьми — сама по себе недостаточна для решения проблем лиц, которые отстаивают свои права и возможности в отношении своей работы. Я утверждаю, что рассмотрение Концепции Достоинства в совокупности с концепцией автономии принятия решений восполняет этот пробел: это обосновывает процессуальные гарантии Суда для секс-работников на основе подлежащих исполнению конституционных прав, уважая при этом институциональную границу между судебной защитой личности и законодательным определением политики в отношении секс-работы.

Пределы Концепции Достоинства в деле «Праджвала»

В деле «Праджвала» Суд отметил, что законодательство о торговле людьми традиционно формулировалось с позиции борьбы с преступностью: приоритет отдается наказанию преступника, а не правам и потребностям жертв. С этой точки зрения, поскольку торговля людьми является преступлением против общества в целом, интересы жертвы подчиняются интересу общества в обеспечении надлежащего судебного преследования. Интересы жертвы, ее права и особые потребности учитываются лишь вскользь, (если вообще учитываются).

На этом фоне Суд применил правозащитный подход: жертвы являются носителями прав, независимыми от целей системы уголовного правосудия, и их реабилитация предусмотрена Конституцией наряду с наказанием преступника. Суд опирался в первую очередь на право на достоинство, закреплённое в статье 21, для разъяснения прав жертв торговли людьми. Он постановил, что, хотя достоинство является гибким понятием, способным служить обоснованием для противоположных позиций, существует его минимальное содержание, от которого нельзя отступать.

Опираясь на прежнюю судебную практику, Суд выделил три аспекта достоинства, гарантированного каждому человеку [п. 264]. Во-первых, неотъемлемое достоинство: внутреннее достоинство каждого человека как самоцель. Во-вторых, достоинство в его материальном аспекте: доступ к базовым условиям, необходимым для достойной жизни. В-третьих, достоинство как признание: защита от конкретного вреда, причиняемого повсеместной стигматизацией и социальной изоляцией.

Суд постановил, что торговля людьми нарушает неотъемлемое достоинство путем объективации личности: жертва торговли людьми сводится к своей ценности для покупателя, лишается внутренней ценности [п. 265]. Материальный аспект затрагивается, поскольку отсутствие базовых условий — жилья, средств к существованию, безопасности — создает уязвимость, которую эксплуатирует торговля людьми [п. 272]. Наконец, жертвы торговли людьми находятся в особенно неблагоприятном положении с точки зрения признания их статуса: их страдания зачастую рассматриваются как вызванные ими самими или не заслуживающие внимания, что приводит к социальной изоляции и недоступности юридической помощи.

Рассматривая статью 21 в совокупности с запретом на торговлю людьми, предусмотренным статьёй 23, Суд постановил, что жертвы торговли людьми имеют право на реабилитацию, которое может быть принудительно реализовано в отношении государства, и это право выходит за рамки наказания и спасения. Эта концептуальная основа легла в основу обязательных руководящих принципов, установленных Судом при осуществлении своей юрисдикции в соответствии со статьёй 142, которая уполномочивает его выносить постановления, необходимые для обеспечения «полного правосудия», охватывающие весь спектр мер — от спасения до реинтеграции.

Однако Суд не распространил эту концепцию на добровольных секс-работников, несмотря на то, что высказал два замечания, тесно связанных с его собственным анализом понятия достоинства. Во-первых, он отметил, что закон не учитывает условия уязвимости и злоупотреблений, в которых осуществляется секс-работа: это замечание соотносится с материальным аспектом достоинства [пункты 407, 408]. Во-вторых, он отметил, что моральное осуждение секс-работников со стороны общества как добровольных участников непристойной деятельности приводит к конкретному ущербу — изоляции и недоступности правовой помощи — (а именно это и призвано устранять понятие достоинства как признания) [пункт 409].

Этот пробел вызывает особый интерес, учитывая собственное заключение Суда о том, что права секс-работников могут защищаться независимо от права на занятие секс-работой. Суд мог бы признать право секс-работников на достоинство, особенно в его материальном измерении и в измерении признания, оставив при этом вопрос о статусе самой секс-работы на усмотрение законодательного органа.

Автономия как упущенный конституционный принцип

Суд, вероятно, воздержался от обоснования требований секс-работников на праве на достоинство, поскольку его формулировка о «присущем достоинстве» была специально адаптирована к проблематике торговли людьми: она направлена против объективации — сведения человека к его ценности для покупателя. Применение этой формулировки к секс-работе как таковой чревато тем, что она будет рассматриваться как по своей сути представляющая собой самокоммерциализацию, без учета добровольной активности лиц, занимающихся ею. Это фактически означало бы поддержку аболиционистской позиции — той самой, от которой Суд сознательно отказался [п. 314].

Автономия — аналитически обособленный принцип, разработанный в деле Путтасвами (9J) (Puttaswamy (9J)) — исправляет эту ситуацию. В то время как неотъемлемое достоинство касается внутренней ценности человека как самоцели (качества, существующего независимо от его отношений), автономия носит реляционный характер: она защищает выбор индивидуума от вмешательства со стороны государства или третьих лиц. Я утверждаю, что эти два принципа могут сосуществовать и вместе охватывают то, что ни один из них не охватывает в отдельности.

В деле «Путтасвами» судьи сошлись (во мнении, что принцип автономии является основой права на частную жизнь. Судьи Чандрачуд и Нариман (Chandrachud J. and Nariman J.) единодушно постановили, что право на неприкосновенность частной жизни защищает автономию принятия решений в отношении фундаментальных личных выборов. Что особенно важно в данном контексте, судья Челамесвар (Chelameswar J.) указал, что эта автономия включает в себя «свободу выбора: работать или нет, а также свободу выбора характера работы» — формулировка, которая напрямую применима к требованиям секс-работников [п. 38].

Суд по делу Путтасвами также рассмотрел взаимосвязь между правом на частную жизнь и правом на достоинство. Судья Нариман (Nariman J.) постановил, что право на частную жизнь в отношении выбора является необходимым условием для саморазвития, которое входит в состав права на достоинство [п. 85]. Судья Бобде (Bobde J.) пошел еще дальше, заявив, что эти два права неразрывно взаимосвязаны в соответствии со статьей 21 [п. 30].

Однако в контексте секс-работы достоинство и автономия принятия решений могут действовать в противоположных направлениях. Суд по делу «Путтасвами» оставил это противоречие нерешенным. Поэтому возникает вопрос, как судам следует подходить к нему — и само решение по делу «Праджавала» предлагает соответствующую концептуальную основу.

Суд по делу «Праджавала» отметил [п. 317]:

«В каждом из нас сосуществуют способность воли и уязвимость. Различается лишь степень, в которой одно влияет на другое, и это во многом определяется обстоятельствами нашей жизни. Для человека, сталкивающегося с бедностью, социальной изоляцией и отсутствием альтернативных источников средств к существованию, его уязвимость может значительно сузить круг доступных ему вариантов выбора. Но она не лишает его возможности выбора полностью. Признание этого сосуществования имеет два важных следствия в отношении тех, кто занимается секс-работой. Во-первых, рассмотрение женщины, добровольно занимающейся секс-работой, в качестве «субъекта», не означает, что следует закрывать глаза на факторы уязвимости, которые определили и ограничили её решение. Понимание её субъектности требует понимания обстоятельств, в которых она была проявлена, что, в свою очередь, обусловливает необходимость принятия мер в случаях, когда субъектность серьезно ограничена. Во-вторых, рассмотрение женщины, ставшей жертвой торговли людьми или принуждения, в качестве «жертвы» не означает, что она лишена способности действовать самостоятельно. Даже в условиях эксплуатации и принуждения она сохраняет способность принимать решения относительно своего настоящего и будущего».

Этот отрывок дает основу для применимого конституционного критерия. Исходной позицией должно быть следующее: если человек заявляет о добровольном участии в секс-работе, его автономия в принятии решений считается задействованной, и на государстве лежит бремя доказывания того, что обстоятельства, ограничивающие способность к самостоятельным действиям, были настолько серьезными, что лишили его возможности сделать осознанный выбор. Только в том случае, когда это бремя будет выполнено, неотъемлемое достоинство должно преобладать над автономией.

В рамках данного расследования собственное заявление лица о добровольности имеет презумптивную силу — оно может быть опровергнуто лишь при наличии объективных доказательств принуждения или контроля со стороны третьих лиц, оцененных судьей, а не полицией. Бремя представления таких индивидуализированных доказательств лежит на государстве; они могут включать документальные записи или признаки контроля со стороны третьих лиц. Это основано на деле «Манека Ганди против Союза Индии» (Maneka Gandhi v. Union of India), в котором Суд постановил, что в соответствии со статьёй 21 любая процедура, затрагивающая жизнь или свободу, должна быть справедливой, честной и разумной. В тех случаях, когда государство намеревается ограничить свободу на том основании, что кажущееся согласие лица не является подлинным, соблюдение надлежащей правовой процедуры, следовательно, требует, чтобы данное лицо было заслушано по вопросу о том, была ли нарушена его способность действовать самостоятельно. Право быть выслушанным требует, чтобы версия этого лица была действительно взвешена — она не может быть сведена на нет общей презумпцией о том, что лица, занимающиеся секс-работой, лишены способности действовать самостоятельно.

Возможное возражение заключается в том, что признание автономии в принятии решений в отношении секс-работы фактически поддерживает декриминализацию, разрешая спорный вопрос законодательной политики судебным указом. Это возражение неверно истолковывает аргумент. Во-первых, Закон о Предотвращении Аморальной Торговли Людьми, который действует в Индии (ITPA -  Immoral Traffic (Prevention) Act) уже разрешает секс-работу в личных целях без участия третьих лиц (с учетом ограниченных исключений, предусмотренных в разделах 7 и 8); конституционное право действует в рамках этого существующего правового поля, а не за его пределами.

[(ITPA) - The Immoral Traffic in Persons (Prevention) Act  - Закон о предотвращении Аморальной Торговли Людьми— это основной закон Индии, направленный на борьбу с торговлей людьми и коммерческой сексуальной эксплуатацией. Первоначально принятый в 1956 году как Закон о пресечении аморальной торговли женщинами и девочками (SITA), он был расширен и переименован в 1986 году, чтобы предусматривать наказание за содержание борделей, сутенерство и торговлю людьми.]

Во-вторых, и что более важно, это право будет распространяться на секс-работников как на личностей, а не на саму деятельность, связанную с секс-работой, в соответствии с собственной формулировкой Суда. Признание того, что человек обладает конституционным правом делать выбор в отношении своей работы, категорически отличается от признания права на занятие секс-работой; первое ограничивает то, как государство может обращаться с отдельными лицами, в то время как второе ограничивает законодательную власть над самой деятельностью.

Можно утверждать, что автономия принятия решений предполагает наличие субъекта, способного делать выбор и свободного от структурного принуждения — однако в индийском контексте секс-работа осуществляется в условиях крайней бедности, кастового подчинения и патриархальных ограничений. Тем не менее теория реляционной автономии, анализирующая механизмы функционирования автономии в условиях структурных ограничений, утверждает, что наличие таких условий не лишает человека автономии полностью.

Диана Мейерс (Diana Meyers) выделяет три формы автономии. Программная автономия — самая требовательная — подразумевает контроль над своими основными жизненными решениями и общим жизненным планом. Узкопрограммная автономия — это способность принимать самостоятельные решения в рамках конкретной значимой сферы своей жизни. Эпизодическая автономия — это способность определять свои непосредственные потребности и действовать в соответствии с ними в конкретной ситуации. Хотя программная автономия может систематически ущемляться в результате структурного угнетения, Мейерс утверждает, что узкопрограммная и эпизодическая автономия сохраняются, поскольку они зависят от таких навыков, как эмоциональная восприимчивость и самосознание, которые угнетающие условия не обязательно разрушают. Решение заняться секс-работой отражает узкопрограммную автономию, поскольку оно предполагает оценку экономических вариантов, анализ рисков и сравнение альтернатив в рамках значимой, но ограниченной сферы жизни человека, что как раз и является тем типом решения, для признания которого и была разработана концепция Мейерс.

Конституционные основы и будущие вызовы

В отсутствие конституционной основы, закрепленной в принципах достоинства и автономии, процессуальные гарантии, предусмотренные в Плане Защиты Потерпевших (Victim Protection Plan), опираются исключительно на указания Суда, изложенные в статье 142 (Court’s Article 142), что приводит к проблеме соблюдения, которая исторически сопутствовала подобным указаниям. Особое значение имеют две гарантии. Во-первых, сославшись на дело «Будхадев Кармаскар против штата Западная Бенгалия» (2022 г.) ( Budhadev Karmaskar v. State of West Bengal (2022)), Суд постановил, что принцип невмешательства требует от полиции определить, является ли лицо добровольным работником секс-индустрии, прежде чем забирать его в ходе спасательной операции в соответствии со статьёй 15 Закона о Предотвращении Аморальной Торговли Людьми (ITPA) [пункт 362 c.(iii)] (Section 15 of the ITPA [para. 362 c.(iii)]).

Во-вторых, Суд признал, что спасательные операции часто проводятся в условиях, когда время имеет решающее значение, что повышает вероятность задержания добровольных работников секс-индустрии. Суд постановил, что когда такие лица доставляются к магистрату в соответствии со статьёй 17, с самого начала необходимо провести предварительную оценку того, являются ли они добровольными работниками секс-индустрии, не желающими подвергаться дальнейшему содержанию под стражей — в таком случае они не должны подвергаться более интрузивному допросу в соответствии со статьёй 17(2) [п. 335].

В нынешней ситуации эти гарантии зависят от соблюдения указаний, изложенных в статье 142, — механизма, который в прошлом не оправдал ожиданий. Если бы Суд обосновал требования секс-работников правом на достоинство и автономию принятия решений в соответствии со статьёй 21, нарушения этих гарантий подлежали бы непосредственному судебному принуждению: секс-работники могли бы оспаривать несоблюдение этих прав посредством подачи ходатайств о вынесении судебного приказа в Высокие суды в соответствии со статьёй 226 или в Верховный суд в соответствии со статьёй 32. Конституционная основа превратила бы указания Суда из ориентировочных рекомендаций в права, подлежащие судебной защите.

Признание права на достоинство и автономию в принятии решений также позволило бы постепенно оспаривать в конституционном порядке наиболее проблематичные положения Закона о борьбе с проституцией (ITPA). В деле «Шакти Вахини против Союза Индии» (2018 г.) Суд распространил принцип автономии в принятии решений, установленный в деле «Путтасвами», на сферу интимных отношений, постановив, что выбор взрослым человеком спутника жизни находится под конституционной защитой. Закон о борьбе с проституцией (ITPA) вызывает аналогичные опасения.

Статья 4(1) предусматривает наказание для взрослых, находящихся на иждивении у секс-работника, что потенциально может привести к криминализации иждивенцев из числа членов семьи; статья 4(2) предусматривает наказание для лиц, проживающих с секс-работником или регулярно находящихся в его компании. Оба положения создают препятствия для отношений, связанных с выбором секс-работника, не проводя различия между эксплуататорским контролем со стороны третьих лиц и законными отношениями поддержки — тот же недостаток, который привел Верховный суд Канады в деле «Бедфорд» (2013 г.) к отмене аналогичного запрета на извлечение дохода из проституции, и который принцип автономии принятия решений, в толковании, данном в деле «Шакти Вахини», также осуждает. Статья 20, позволяющая выдворять секс-работников из того или иного населенного пункта исключительно на основании их рода занятий, вызывает отдельную, но связанную с этим проблему: как отмечает Бхатия, она преследует людей за поведение, которое защищается статьей 21.

Заключение

В решении по делу «Праджвала» была разработана убедительная концепция защиты достоинства жертв торговли людьми, однако в нем не удалось сформулировать конституционную основу для защиты секс-работников. Рассмотрение понятия достоинства в совокупности с автономией принятия решений восполняет этот пробел: оно обосновывает процессуальные гарантии Суда на основе подлежащих исполнению конституционных прав и создает основу для постепенного оспаривания наиболее проблемных положений Закона о борьбе с торговлей людьми (ITPA). В более широком плане это демонстрирует, что права секс-работников могут быть конституционно обеспечены — как подтвердил сам Суд — без необходимости для Суда занимать какую-либо позицию по вопросу о праве на занятие секс-работой.

Автор: Пранав Миттал

Пранав Миттал — студент третьего курса программы бакалавриата по праву (B.A. LL.B.) в Национальной юридической школе Индийского университета (NLSIU), Бангалор.

Опубликовано 13 июля 2026 года на портале verfassungsblog.de