Мы, секс-работники, знаем, что «Модель Равенства» это опасная ошибка

Пришло время отвергнуть карцеральный феминизм и декриминализировать секс-работу по обоюдному согласию.

Широкая общественность, похоже, лишь поверхностно осведомлена о правах секс-работников и проблемах, с которыми сталкивается наше сообщество. Если вы попросите кого-то извне назвать главные угрозы для секс-работников, он, возможно, сможет перечислить полицию, отделы по борьбе с пороками, принудительное управление или жестоких клиентов. Но секс-работники в Нью-Йорке и по всей стране сталкиваются с еще одной серьезной угрозой нашим правам и безопасности.

«Карцеральные феминистки», верят в реабилитационную силу полиции и тюремной системы и считают, что заключение под стражу помогает снизить уровень гендерного насилия. Они склонны полагать, что секс-работа не должна существовать. Такие люди, как Алекси Мейерс (Alexi Meyers) и лидеры влиятельных организаций по борьбе с торговлей людьми, таких как Exodus Cry, готовы пойти на многое, чтобы представить добровольную секс-работу как насильственную торговлю людьми в целях сексуальной эксплуатации. Хотя не все, кто поддерживает эту точку зрения, идентифицируют себя как «карцеральные феминистки», или как феминистки вообще — идеология запретительства, стремящаяся полностью ликвидировать секс-работу, подкрепляется этой школой мысли. И это чрезвычайно вредно для сообществ секс-работников.

Будь то порнография, фетиш-индустрия или секс-работа с полным спектром услуг по обоюдному согласию, многие феминистки, выступающие за тюремное заключение, руководствуются ошибочными представлениями о том, что любая секс-работа по своей сути является эксплуатацией; что любой секс в обмен на деньги или товары — это изнасилование; и что секс-работникам в тюрьме безопаснее, чем на улице. Они считают, что торговля людьми в целях сексуальной эксплуатации прекратится только в том случае, если мы полностью ликвидируем секс-работу. Именно эта идея приводит к появлению таких законопроектов, как предлагаемый в Нью-Йорке «Закон о справедливости и равенстве для жертв секс-торговли».

Этот закон, который теперь официально поддерживает сенатор штата Лиз Крюгер (Liz Krueger), представляет собой американскую адаптацию того, что по-разному называют «моделью равенства», «Скандинавской Моделью», «Шведской Моделью» или «Моделью Прекращения Спроса» (Nordic Model, the Swedish Model or the End Demand Model). Он предполагает частичную декриминализацию секс-работы и является символом практик карцеральных феминисток. Суть законодательства заключается в следующем: наказывать клиентов и менеджеров секс-работников и позволять самим секс-работникам оставаться на свободе, одновременно предоставляя им доступ к услугам, которые могли бы помочь им выйти из индустрии.

Со стороны это может показаться прогрессом. Но реальность «Модели Равенства» далеко не так радужна, как утверждают многие феминистки. Десятилетия исследований показывают, что, преследуя и вытесняя в подполье определенных участников секс-работы, такие модели усиливают стигматизацию и дискриминацию секс-работников, а также насилие и принуждение со стороны как клиентов, так и руководства. Они приводят к ухудшению условий труда, росту финансовой нестабильности и ограничению самостоятельности и свободы в нашей повседневной жизни. Когда подобная модель была введена в Северной Ирландии, 56 процентов секс-работников заявили, что их работа стала более опасной, а из остальных 29 процентов отметили, что это никак не повлияло на их безопасность.

Когда «Модель Равенства» ошибочно ождествляет добровольную секс работу с торговлей людьми в целях сексуальной эксплуатации, это не только наносит вред секс-работникам, но и оказывает медвежью услугу реальным жертвам торговли людьми — затрудняя им доступ к услугам поддержки без риска оказаться в тюрьме. Кроме того, это приводит к усилению полицейского присутствия и арестам в районах, где проживают чернокожие и латиноамериканцы, в то время как белые клиенты и руководство остаются относительно незатронутыми.

Любое решение, не предусматривающее полной декриминализации добровольной секс-работы, оставляет наиболее маргинализированных людей в этом сообществе уязвимыми перед насилием и стигматизацией; секс-работники уже десятилетиями выступают против опасностей частичной декриминализации.

Вред частичной декриминализации

«Модель Равенства» терпит неудачу так же, как терпит неудачу половое воспитание, основанное исключительно на воздержании: она ставит «мораль» выше материальных потребностей и движима пуританскими фантазиями, а не реальностью. Как секс-работница и организатор секс-работников, я не заинтересована в дискуссии о том, является ли секс-индустрия «хорошей» вещью или «должна» ли она существовать. Люди всегда продавали и обменивали сексуальные услуги, чтобы выжить — и процветать — и будут продолжать это делать ещё долго после того, как нас всех уже не станет. Вопрос заключается не в том, «Как покончить с секс-работой?», а в том, «Как обеспечить секс-работникам максимальную безопасность?»

Морализаторский подход в таких законодательных инициативах, как «Модель Равенства», также инфантилизирует секс-работников, что является проявлением глубоко патриархального мировоззрения. Оно маргинализирует нас, лишая нас политической власти, и ограничивает нашу самостоятельность как человеческих существ. «Карцеральные феминистки», поддерживающие «Модель Равенства» и финансирующие организации по борьбе с торговлей людьми, такие как Exodus Cry, не делают ничего для продвижения прав женщин, и особенно включая права женщин ЛГБТК+ и цветных женщин. Они не делают ничего для укрепления нашей телесной автономии или помощи как секс-работницам, занимающимся сексом по обоюдному согласию, так и выжившим жертвам торговли людьми в преодолении насилия и эксплуатации. Напротив, они еще больше разъединяют нас — настраивая женщин и квир-сообщества друг против друга, ставя классовый статус и «респектабельность» выше политической солидарности.

Для нашего дела жизненно важно, чтобы общественность понимала разницу между полной декриминализацией и частичной декриминализацией «Модели Равенства». Если «Модель Равенства» будет принята в качестве закона в Нью-Йорке, она нанесет сокрушительный удар по нашему сообществу. Единственное приемлемое решение — это полная декриминализация секс-работы по обоюдному согласию, которая даст нам свободу и возможность действовать, право объединяться для защиты трудовых прав и доступа к жизненно важным услугам без угрозы дискриминации или преследования.

Декриминализация секс-работы по обоюдному согласию также облегчила бы искоренение торговли людьми с целью сексуальной эксплуатации и позволила бы нам более эффективно помогать тем, кто пережил эту трагедию. «Модель Равенства» — это не шаг в правильном направлении, а скорее гигантское препятствие, преграждающее путь вперед.

В то время как «карцеральные феминистки», опираются на парадоксальную идею о том, что насилие со стороны полиции и тюрем каким-то образом снижает вред в наших сообществах, секс-работники знают, что устойчивые изменения могут произойти только благодаря свободе. Свобода работать так, как нам нужно, свобода жить без криминализации, свобода просить о помощи, когда она нам нужна. Свобода, которая никогда не станет реальностью, пока наши сообщества и наша работа по-прежнему находятся под контролем полиции.

Эта статья была первоначально опубликована Filter, онлайн-журналом, освещающим вопросы употребления наркотиков, наркополитики и прав человека через призму снижения вреда.

Фото на обложке: Демонстрация секс-работников вместе с работниками сферы обслуживания 8 марта 2020 года в Новом Орлеане, Луизиана. (Фото: Барри Льюис (Barry Lewis)/InPictures via Getty Images)

Автор: Молли Симмонс (Molly Simmons), 24 февраля 2021 года

Источник: портал inthesetimes.com